К воплям и топоту добавился узнаваемый грохот выстрелов.

Зик прекратил мучить дверь и замер. Встревоженный пальбой, он готов был пойти на попятную. Похоже, там кипела настоящая война — ничего похожего на тишину и роскошь покоев, пустовавших этажом ниже. Не о том ли Лестер нашептывал Миннерихту на ухо?

Он ни разу еще не видел вблизи настоящего, голодного трухляка. И уж тем более — целой своры.

В иррациональном порыве любопытства Зик принялся искать ручку вновь.

Чуть выше, чем ей положено было находиться, его пальцы нашарили какую-то штуку вроде рычага. Он схватился за нее и дернул. Ничего не произошло. Навалившись всем весом, мальчик потянул с удвоенной силой, однако дверь не сдвинулась с места.

И тут ее вышибли с другой стороны.

От мощнейшего удара дверь распахнулась, припечатав Зика к стенке. Из груди выбило дыхание, и он рухнул на пол, сжимая голову, хотя прикрывать ее было уже поздно. Разинув рот, он надсадно глотал воздух, от которого несло Гнилью и пороховой вонью. В горле появилось ощущение чего-то клейкого, и его чуть не вырвало. Звук вышел сдавленный и слабый — на фоне тарарама, царившего за дверным проемом, его нельзя было услышать.

И все-таки услышали.

Кто-то заглянул за дверь и обнаружил за ней мальчишку, бесформенной грудой осевшего на пол и спрятавшего лицо в ладонях. Этот кто-то отбрасывал очень широкую тень. Даже сквозь пальцы Зику было видно, что темная громада перегораживает весь проем.

— Эй, ты! Что здесь делаешь? Вставай, — выговорил мужчина через некое приспособление, превращавшее голос в механический гул. Казалось, каждое его слово пропущено через металлическое сито.

— Я… э-э-э… закройте дверь, а?

Зику было страшно: все больше пуль сновало между стенами, кошмарное громыхание выстрелов раздавалось совсем рядом. Щурясь, он отвел руки от лица и всмотрелся в силуэт, обрисовавшийся на фоне проема, но ничего не разглядел, кроме общих очертаний — не вполне человеческих. Силуэт принадлежал мужчине, облаченному в броню или костюм со стальными вставками, а также маску, напоминавшую формой бычью голову.

В течение нескольких секунд незнакомец хранил молчание; свистели пули, с лязгом отскакивая от наплечников. Наконец он вымолвил:

— Детям тут не место, слишком опасно. Что ты делаешь здесь?

Говорил он медленно, словно от ответа зависело очень и очень многое.

— Выбраться пытаюсь! У меня внизу отняли маску. Я думал…

В ход его мыслей грубо вмешался грохот, огласивший полумрак у верзилы за спиной, — такой громкий и раскатистый, что револьверы тут были явно ни при чем.