Взять полный контроль на сознанием бандита и заставить его мозг передать мне потоки событий последних недель удалось лишь с третьей попытки. Повезло, что лежащий передо мной противник еще не пришел в себя, но проблески мыслительных процессов уже присутствовали. Иначе коснуться мозга лежачего врага и ухватиться за память мужчины мне бы точно не удалось. Правда, новых знаний после прочтения добавилось немного. Старшой, хотя и занимал в иерархии шайки более высокое значение, чем рядовые члены, сильно большими знаниями не обладал. Кадры, в которых была охрана, слежение и контроль за приданными рабочими на подведомственной ему, запретной для остальных служащих, территории под видом охранников метрополитена, я просто пролистывал. Как и кадры с наставлениями и руководством приданными ему, такими же как и он сам, членами шайки. Просто за неимением времени. А вот учения под землей, иначе я не мог это назвать, несказанно заинтересовали.

   Думаете, какие? А как вам тренировки на слаженность и взаимодействие команды в сложных условиях вроде устроенных завалов и вооруженного сопротивления противника, ориентирование в метрополитене по имеющимся картам, стрельбы, использование амулетов. И ещё...да-да... минирование и разминирование объектов. Немало интересовали детали. Полевая практика постановки, сокрытия и снятия мин, лекции и схемы устройства подрывных зарядов, читаемые каким-то суховатым мужичком в черном с запоминающимся лицом. Одноглазый, щербатый с множественными оспинами и с частично срубленными фалангами пальцев одной руки, что в прочем не мешало ему ловко управляться с адскими машинками. По виду иностранцем. На них удалось выйти после того, как разглядел то, что лежало в переносимых недавно мною и прочими рабочими к подземоходу ящиках. Началось с вызвавших справедливое сомнение желтоватых прямоугольных брусков с надписью по бокам "Толитъ, Охтинъский заводъ", сильно похожих на виденную мною в кино про горняков взрывчатку. Так оно и оказалось. В других, отличавшихся цветом, ящиках, за которыми следили особо, было... не разобрал, что. Обернутые плотной и великолепно выделанной шелковой тканью небольшие темные стеклянные сосуды с пробковыми крышечками, с вышитыми на ткани катайскими иероглифами и дублированной записью для европейцев на пиньинь. Каково содержимое сосудов, память мужчины подсказать не смогла. С надписью ясности больше не стало, ибо она гласила "Сию Му Сюань".

   Знать бы что это? И спросить пока не у кого. Нужен ещё один "язык", вспомнил я словечко из той жизни. Хотя что это я. Пашка! Точняк! Позже вот у него и спрошу, он же с катайцами несколько лет бок о бок жил. Напишу иероглиф, вдруг распознает.