— Нет, просто мне приходилось общаться с волшебниками.

Некоторые эльфийки в постели очень любили поболтать, а одна, будучи целительницей, все уши мне прожужжала на тему того, как сложно лечить магией людей.

— Не стоило тебе так напрягаться.

— Нет. Ты повредил руки не просто так, а помогая мне. Я должна была помочь тебе, — совершенно серьезно ответила крылатая.

Ужинали и ночевали мы опять в «вимане». Я так устал за день, что просто сел там на пол, привалился спиной к обшивке и мгновенно задремал. Потом меня разбудили и сунули в руки бутерброд из лепешки и тушенки. Я быстро съел его и опять заснул.

На следующий день работа пошла быстрее. Мне удалось укрепить досками провалившийся потолок, и теперь я мог не бояться, что какой-нибудь камень свалится мне на голову. Наловчившись, я стал быстрее убирать камни, а вскоре выяснилось, что завал не такой уж и большой как казалось раньше. Ближе к вечеру я расчистил лестницу, а дальше находился коридор, потолок которого оказался целым. Убрав скатившиеся вниз обломки, я наконец-то вздохнул с облегчением — дальше проход был свободным.

Быстро перекусив, мы спустились вниз, и пошли дальше по коридору. Все сгорали от любопытства и хотели узнать, что же там дальше. К счастью коридор скоро закончился небольшой комнатой, больше напоминавшей келью монаха. И не было здесь ни сундуков с сокровищами, ни стеллажей книг, ни стоек с оружием. Стоял обычный письменный стол, рядом был неширокий деревянный топчан, с истлевшим от времени одеялом, чуть в стороне стоял сервант с пустыми кувшинами. На топчане лежала мумия эйрхата. В замурованной комнате было сухо и не было насекомых, поэтому его тело относительно неплохо сохранилось. Удивляла его поза, он лежал на спине, сложив руки на груди, а на лице застыло странное выражение полного умиротворения. Словно бы этот крылатый умирал в полном спокойствии.

— И это все? — тихо спросила Риесарха.

— Подожди, здесь какие-то записи! — воскликнула Ирина.

Она подошла и внимательно осмотрела толстую тетрадь, лежавшую на письменном столе. А потом очень аккуратно её открыла.

— Она хорошо сохранилась, но почерк… я не смогу это прочитать.

— Дай мне.

— Осторожно! Мы не знаем, сколько лет пролежала здесь эта тетрадь, обращаться с ней нужно крайне аккуратно.

Риесарха кивнула и начала читать вслух:

— Историю пишут победители, а проигравшим остается только надеяться на то, что хоть кто-нибудь услышит их историю. Я могу лишь молиться богам, что мой дневник не сгниет, не истлеет от времени, а попадет в руки пытливого историка. Но кем он будет и сможет ли прочитать его?