А часы в голове Брака уже отсчитывали очередную девятую секунду.

– Уходим! – крикнул Раскон, щурясь от очередной вспышки, проникшей в гостиную через свежие дыры в досках.

– К воротам?

– К реке, недоумок! Держись, Шарк…

Побег из обреченного дома Брак едва запомнил. Пылал частокол, пылали ближайшие к реке дома, горящая кровянка крыш сворачивалась и извивалась, как живая, истекая чадящей красной смолой. Над рекой гремела канонада сольного выступления “Вислой Карги” и ее гениального музыканта. Картечь била по берегу, по мертвецам, камни свистели в опасной близости от беглецов – но не задевали. Разве что барабанили осколки по костяной броне Жерданов, с топорами наперевес прорубающих дорогу остальным.

Кандара тащили фальдиец с Браком. Раскон, к тому же, пер на себе мешок с самой ценной добычей. Второй мешок тащил истративший последние банки Везим. Воздух пропах эйром и дымом.

До пролома добрались так быстро, как смогли, оставив за собой просеку среди оживших мертвецов. Некоторые уже вставали, остальные пытались ползти, тянули пальцы и пытались хватать за ноги. Время на таких тратили не больше, чем требуется топору на то, чтобы с размаху садануть вниз. Рыжий на мгновение задержался, сунул руку в сумку калеки и, широко замахнувшись, метнул в разгромленное поместье раскаленный докрасна шар. На втором этаже занялось пламя.

“Вислая Карга” вновь замолчала, но ее помощь уже не требовалась – пологий берег покрывал настоящий ковер из разорванных тел. Скраппер с такого расстояния не ранит, он перемалывает живую плоть в фарш и живописно разбрасывает ее по округе. И может, при определенной удаче, свалить холостой вспышкой даже тяжелый частокол.

Сама горжа взрывала толкателями светящуюся воду и поднимала фонтаны голубых брызг, упорно пытаясь вылезти на берег. Изуродованный, смятый нос плота, украшенный покосившейся статуей, палец за пальцем отвоевывал у берега клочки земли. Какой-то мертвец, подмятый под многотонной махиной, упрямо царапал мокрый корпус, стремясь выбраться на палубу.

– Никогда не думал, что буду так рад ее видеть, – выдохнул младший Жердан. Обернулся в сторону поселка и заорал:

– Шарки!

– Ходу, ходу! – рявкнул Раскон, оглядываясь. И подкрепил слова личным примером, тяжело пробежав по пляжу и запрыгнув на палубу. Остальные последовали за ним. Старший Жердан прикрывал собой пыхтящего под весом Кандара калеку, щедро растрачивая последние банки на темнеющий мертвецами пролом в стене.

Фальдиец прокатился по палубе, мельком взглянув на устало привалившегося к скрапперу старика, взлетел на пристройку и одним ударом выбил кривую железяку, заклинившую рычаги толкателей. Грязно выругался, с натугой перекидывая их назад.