— Не весь, — признался Саша. — Но общую часть прочитал, а остальное просмотрел. И нигде нет запрета кататься на велосипедах по Александровскому парку и заезжать в Китайскую деревню. Более того, велосипеды там вообще не упоминаются.

— Да и вред небольшой, — заметил Никса.

— Все живы, — кивнул Саша.

— Еще бы кто-то погиб! — возмутился папа́. — Только ты лукавишь. Не зря уводишь в сторону, потому что прекрасно все понимаешь. Могли вы предвидеть. По поведению лошадей воспитателей.

— Саша вообще не помнил Китайскую деревню, — заметил Никса, — и никак не мог предположить, что там есть лошади.

— А ты? — спросил царь.

— Я мог, — кивнул Никса. — Ну, может быть, нам стоило ехать медленнее.

Курс Никсы на частичное признание вины показался Саше несколько преждевременным. Можно было совсем отбиться.

— Неизвестно, на что лошади реагируют, — заметил Саша. — Ну, кто сказал, что на скорость?

— У Никсы все-таки побольше совести, чем у тебя, — сказал папа́.

— Конечно, вины за нами нет, упрекнуть нас не за что, и вообще это объективное вменение, — возразил Саша. — Однако я вовсе не хочу, чтобы граф понимал нас недобрым словом, так что совершенно не против того, чтобы компенсировать ему ущерб. Мы с Никсой договорились по пятьдесят рублей скинуться.

— Алексей Константинович вообще сказал: «Не стоит беспокойства», — заметил Никса.

И тут пазл в голове Саши сложился и засиял, как неоновая реклама.

Граф… Алексей Константинович… Флигель-адъютант… Богатырь со светлыми усами…

— А его фамилия не Толстой? — спросил Саша.

— Конечно Толстой, — кивнул Никса. — Ты его не узнал?

— Забыл, — сказал Саша. — Только сейчас осенило. Вау!

Царь поморщился от слова «вау!»

— Что тебя так восхитило? — спросил он.

— Как что? — удивился Саша. — Это же Алексей Константинович Толстой! Поэт, писатель, один из авторов Козьмы Пруткова и еще кучи классных вещей!