- Именно, миледи. Сэр Винтерс пришёл со своим старшим помощником Чейни.

- Иди, проводи их в кабинет.

Ей нужно было время, чтобы разгладить начавшую обвисать во время сна кожу на лице, покрыть её специальным стягивающим кремом – она не могла показаться перед коммодором в таком виде. Для этого ей пришлось позвать самую приближённую горничную, и та, толком не одевшись, бегом бежала через все этажи дворца, чтобы скорее привести свою госпожу в надобное той состояние.

Она обещала принять мужчин через пятнадцать минут, но тем пришлось прождать двадцать пять, прежде чем она, уже с натянутой кожей и причёсанная, появилась в кабинете.

Леди Джорджиана знала, что они пришли с неприятностями, но была уверена, что это какие-нибудь пустяки, ведь вчера ночью главная попытка проклятых царских опричников уничтожить красу и гордость британского флота не увенчалась успехом. А она уже дала телеграмму в Лондон, в которой не позабыла упомянуть свои скромные заслуги в этом деле. Конечно, если бы она выявила и уничтожила сеть монахов, то и почестей бы было больше, но в Центре понимали, насколько это трудная задача в большом городе. Центр не мог извести монашеское подполье в самом Лондоне, так что предотвращение взрыва линкора, несомненно, было её большим плюсом. И посему сегодняшнее ночное посещение леди Кавендиш поначалу не восприняла всерьёз. Герцогиня была уверена, что русские после своего шумного фиаско уже сбежали из города. Ну а всё остальное уже представлялось ей не таким уж и страшным.

- Джентльмены, - он вошла в кабинет и кивнула им.

Офицеры вставали из кресел и кланялись ей.

- Миледи.

- Мадам.

- Чем я обязана столь неожиданному визиту?

Уже седеющий старший помощник посмотрел на своего командира: ну, вы старший – вы и докладывайте. И Винтерс тогда произнёс:

- Мадам, сегодня ночью… три часа назад группа неизвестных напала на команду, которая была отряжена для получения подшипника, нужного нам для ремонта.

После эпического взрыва, который каким-то чудом смог предотвратить какой-то там мичман с линкора, Леди Кавендиш стало казаться, что главная угроза миновала, что нужная для ремонта деталь пришла и что через три дня линкор наконец уберётся из зоны её ответственности, и она сможет вздохнуть с облегчением. Но она не учла необыкновенное, фанатичное упрямство этих русских, которые не собираются сдаваться, даже когда проиграли.

«Чёртовы недочеловеки!». У герцогини сами собой сжались бледные пальцы со старыми, давно уже жёлтыми ногтями. С каким удовольствием она бы сама пытала любого их них, попадись он ей сейчас в руки. Её дыхание стало прерывистым, и, кажется, сердце сдавил спазм. Но она не прожила бы столько лет, не научись ещё в молодости владеть собой.