Инженер несколько секунд смотрел на товарища внимательно, а потом и сказал:

- Этот вариант тоже исключать нельзя.

Они, конечно, разговаривали о ночном акте и на вид были спокойны, но на самом деле оба этих опытных человека были очень напряжены. И не только потому, что давно пошли вторые сутки, что они не спали, и не потому, что власти огромного города разыскивали их, а потому, что уехавший по делам брат Тимофей должен был вернуться уже два часа назад. И когда Квашнин заходил в один из телеграфов, он спрашивал, нет ли телеграмм на имя Рудольфа Диркшнайдера. Именно на это имя должен был дать телеграмму Елецкий, если вдруг задерживался. Но телеграмм от резидента не было. Поэтому братья замолчали. Тютин время от времени отпивал из кружки пиво, не отрывая взгляда от входных дверей заведения, правую же руку почти всё время держал под камзолом, там, под мышкой, у него всегда висел небольшой револьвер. Инженер его понимал, он курил уже вторую сигару подряд и тоже время от времени незаметно проверял своё оружие.

И какова же была их радость, когда, сплошь покрытый дорожной пылью, весь от неё серый, в харчевне появился наконец их резидент. Он сразу уселся за стол, звал официантку и заказал себе первым делом чашу для мытья рук, потом рёбра по-мекленбургски с клёцками и жареной капустой, хлеба и пива. И как только разносчица ушла, он заговорил:

- Вы даже представить не можете, что происходит в городе с самого утра.

- И что там? – сразу заинтересовался казак.

- Вся полиция как с цепи совалась, всех проверяют, особенно паровые экипажи, везде стоят. Склады и пакгаузы осматривают на предмет взрывчатки. Ищут, - тут он смотрит на Квашнина. – инженера. Говорят, что это он соорудил адскую машину, объявлена награда. Говорят, за любую информацию о том инженере дадут двести талеров.

- О, - удивляется Тютин. – Хорошие деньжата, – и тут же спрашивает у Аполлинария Антоновича: – Тебе ведь с автоматом помогал какой-то человек?

- Помогал, помогал, - молча кивает Квашнин.

- И что думаешь? Побежит сдавать тебя? - на сей раз спрашивает брат Тимофей.

- Побежит, побежит, - опять кивает инженер и выпускает струйку дыма в потолок. – Он же немец. Он, как и все они, за порядок и дисциплину, тем более и двести монет ему не помешают.

Тут разносчица принесла чашу с водой, мыло и полотенце, и Елецкому хоть немного удалось смыть с себя серую пыль; он вытер руки и продолжил:

- Около полудня обнаружили паровую коляску, на которой злоумышленники возили динамит.

- Прекрасно, - произнёс Квашнин.

- Первым делом арестовали хозяина, – усмехается Елецкий.