Один только Бог знает, какие ужасные вещи он может хранить. Пальцы рук или ног, уши? На студии было полно фальшивых пальцев и конечностей, но настоящие должны пахнуть, а такой запах скрыть невозможно. Возможно, он сохранял какие-то предметы одежды или карточку с удостоверением личности школьника – теперь они есть даже у учащихся начальной школы. Или пряди волос, которые мог спрятать среди париков.

– Нам нужно потянуть время, – сказала я Спенсу.– Я должна кое-что выяснить.

– Мы можем начать вытаскивать вещи из коробок и составлять списки, словно намерены взять все это с собой.

– Что ж, на первое время сойдет.

Один из полицейских отнес коробку с кассетами в мою машину. Я тут же умчалась в участок.

Как только Фред увидел в моих руках кассеты, он сказал:

– Отлично. Теперь вы можете убраться оттуда.

– Но мы еще не закончили, даже приблизительные прикидки показывают, что здесь слишком мало кассет, чтобы покрыть весь период выставки. Наши парни продолжают поиски.

Пока кассеты несли в мою машину, я оглянулась: перед глазами у меня возникла странная сцена, словно снятая рапидом; никогда прежде я не видела, чтобы люди так медленно вынимали вещи из коробок. Выходя из студии, я громко проинструктировала всех остальных, чтобы они не торопились и все тщательно записывали, я хотела, чтобы мои слова услышали адвокат и клерки. Адвокат пришел в ярость и начал кричать что-то о Верховном суде США. Наши ребята только ухмылялись в ответ, словно им удалось добиться своего. Так оно и было.

В одном из наших хранилищ осталась ручная тележка, которую мы реквизировали во время какого-то из рейдов, но так и не выставили на продажу. Я воспользовалась ею, чтобы перевезти кассеты в комнату для допросов. Пока я дожидалась доставки специального оборудования для просмотра, я выбрала те кассеты, которые примерно соответствовали времени посещения выставки семьями похищенных мальчиков. Как и следовало ожидать, их воспоминания оказались не слишком точными. К тому моменту, когда оборудование заработало, я испытывала нетерпение, которое вскоре сменилось разочарованием, поскольку в ряде случаев мне пришлось просматривать несколько лишних дней, чтобы отыскать интересующего меня мальчика. В движении они выглядели иначе, а у меня были лишь застывшие фотографии. Однако я нашла всех и составила список. Всякий раз, когда мне удавалось идентифицировать одного из пропавших, я испытывала подъем; возникало ощущение, что они все еще живы.

Я скопировала фрагменты с каждым похищенным мальчиком – в результате у меня появилась запись, на которой были все жертвы. Я содрогнулась при мысли о кошмаре, который начнется, если нам придется предупредить об опасности тысячи и тысячи семей, если мы не сумеем в самое ближайшее время остановить Дюрана.