– Нет, это просто мозговой штурм.

– Ты просто пьян.

– Это верно. Но, Брук, на Восточном побережье какой-то вирус убивает людей. Хэрриет Тобел умерла…

Я понимал, что мои ассоциации не слишком логичны. Я заново переживал события, которые произошли со мной за несколько последних дней.

Лицо Брук смягчилось.

– Понимаю. – Она дотронулась до моей руки. – Послушай, у нас ведь недостаточно информации, правда? Действительно, все выглядит очень странно. Странно, что доктор Тобел прятала эту кассету и не обнародовала ее. Она ведь активно участвовала в этом проекте. Так почему же, обладая такой информацией, не выступила раньше?

– А может быть, она об этом не знала?

– А почему сами исследователи не заявили об изнасиловании? Сам эксперимент не пострадал бы. Насильник отправился бы в тюрьму, а все остальные спокойно продолжали бы заниматься своими делами.

– И что же, ты думаешь, что после этого семьи согласились бы на подобные эксперименты над коматозными родственниками? Зная, что те, кто их проводит, даже не в состоянии предотвратить подобное отвратительное насилие?

Аргумент показался Брук убедительным, и она сменила направление мысли:

– А может, кроме Хэрриет Тобел, об этом никто и не знал?

– А может, ты говоришь полную ерунду?

Брук вздохнула:

– Вполне вероятно, что вся история имеет вполне логичное объяснение. Ведь мы с тобой оба знаем, как именно в таких случаях действует Управление по контролю за продуктами и лекарствами. Все должно быть строго документировано. Если вдруг появляется что-нибудь сомнительное, особенно какие-то тайные махинации, они непременно их вскрывают. Я завтра им позвоню и вызволю тебя из этой петли. Они наверняка уже знают о смерти Тобел.

– Дело в том, что они не скажут тебе ничего определенного. Все участники проекта подписывали договор о неразглашении.

– У меня в управлении есть друзья.

Я внимательно на нее взглянул.

– Брук, ты действительно считаешь, что вся эта история может иметь разумное объяснение?

– Не знаю, – честно ответила Брук.

Тут нам принесли счет.