Он с любопытством посматривал на гостей. Бабун, избегая его взгляда, обозревал книги и расставленные среди них безделушки. Рядом со стулом, где сидел Бабун, находилась трубка на подставке. Она была сделана из кочерыжки кукурузного початка и во многих местах обгорела.

– Я не был уверен, но предполагал, что это можете быть вы, капитан, – сказал Каплинджер. – Я не узнал ваш голос по телефону.

Джейк Графтон потер подбородок и скрестил ноги.

– Мы ехали в этих местах, Ройс, – небрежно заявил он, – и решили заглянуть к вам и спросить, почему вы стали предателем и передали русским все эти секреты. Так почему?

Джейк краем глаза наблюдал за Бабуном. Тот слегка повел головой.

Джейк обернулся к Каплинджеру:

– Господин министр, мы в затруднении. Мы знаем, что вы «Минотавр», и имеем некоторое представление, возможно, ошибочное, о событиях последних месяцев. Четыре или пять человек погибли насильственной смертью. Жена мистера Таркингтона, Рита Моравиа – она пилот-испытатель, – чуть не погибла потому, что различные правоохранительные органы не смогли должным образом провести следствие и арестовать виновных на основании информации, которой давно располагали. Короче говоря, мы явились спросить, готовы ли вы обсудить с нами эти вопросы, прежде чем мы обратимся в ФБР и в прессу. Будем мы это обсуждать?

– А вы собираетесь сообщить информацию прессе?

– Смотря как повернется дело.

– Вы заметили, что о ФБР я не спрашиваю. Это меня не волнует… Ну, ладно!

Каплинджер хлопнул себя по коленям и поднялся. Бабун напрягся.

– Успокойся, сынок. Я употребляю на завтрак лейтенантов только в министерстве. Пойдемте сварим кофе, – Он направился в кухню.

Он налил воды в кофеварку. Поставил на газовую плиту и поднес спичку. Поместил наверх бумажный фильтр и засыпал три чайные ложечки кофе.

– Вы имеете право получить объяснение. Не юридическое право, а моральное. Я искренне сочувствую вашей жене, лейтенант. И сожалею о Луисе Камачо. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы действовать преждевременно. – Он пожал плечами. – Жизнь – сложная штука.

Каплинджер придвинул вертящийся стульчик к плите и сел на него.

– Три года назад, нет, уже четыре, один полковник КГБ перебежал в Соединенные Штаты. В газетах об этом не сообщалось, поэтому его фамилию я не назову. Он считал, что набит важной информацией, за которую мы отвалим ему тонну долларов и обеспечим роскошную жизнь на Западе. Деньги и документы он получил. Но информация его мало чего стоила. Однако он сказал кое-что, чему сам не придавал значения, но нам это показалось очень интересным.