– И вы позволяли Франклину делать его дело.

– Вот именно. И мы подбрасывали им прекрасную информацию. Отдавали самые сливки. Они привыкли к этому и заинтересовались. И вот в один прекрасный день тот, кто вел Франклина, вышел на Камачо – Цыбова. – Каплинджер высоко поднял палец. – Это было чрезвычайно важное событие. Советы задействовали одно из имен в том списке. Теперь мы знали, что стоим на правильном пути. Мы взбодрились.

Каплинджер вскочил с кресла и принялся расшагивать по кабинету. Он объяснил, что Харлан Олбрайт, связной Франклина, был полковником КГБ. Он вступил в контакт с Камачо, поселился рядом с ним, настоял на встречах каждые две недели.

– Советы, конечно, хотели выяснить, кто такой «Минотавр». И Луис Камачо начал игру. Мы не давали ему полномочий раскрывать имя «Минотавра». Но он знал. Должен был знать. С самого начала. Именно ему было поручено выявить кротов.

Он помолчал, обдумывая свои слова.

– Как только Камачо вступил в дело, он стал главным игроком. Это было неизбежно. Он должен был играть роль агента-двойника и в то же время вынудить Советы действовать. Так, как нам было нужно. Его роль была очень опасной. И чтобы оценить, хорошо ли он ее сыграл, надо глубоко знать Камачо. Я его почти не знал, но чувствую, что это был в своем роде выдающийся человек. На своем поле он был настоящий мастер.

Каплинджер остановился у окна и взглянул на расстилавшиеся внизу луга и тонкую полоску голубых гор на горизонте.

– Неизбежно, и вы должны принять это всерьез, кто-то должен был пострадать. Чад Джуди торговал информацией. Он убил Гарольда Стронга, вашего предшественника, капитан, когда тот заподозрил его в темных делишках. Камачо выяснил, кто убийца, но счел нужным пока его не трогать, и комитет распорядился оставить Джуди. Конечно, никто не мог предвидеть, что косвенным следствием такого решения будет утрата прототипа и несчастье с вашей женой, лейтенант, но… в то время, когда такое решение принималось, были основания поступить именно таким образом. – Он с виноватым видом взглянул на Таркингтона. – Прошу прощения.

Таркингтон уставился на носки своих кроссовок. Он нагнулся, чтобы перевязать шнурок.

– Как бы там ни было, несколько человек погибли. Убили женщину, которая видела, как Советы оставляют в почтовом ящике информацию для Терри Франклина, некую миссис Матильду Джексон. Харлан Олбрайт убил ее после того, как мы приказали Камачо сообщить о ней Олбрайту, чтобы тот уверился в добросовестном сотрудничестве Камачо. Иначе нельзя было. Лучше пожертвовать одной жизнью, чем многими. – Министр вернулся к столу и тяжело опустился в кресло. Он медленно покачал головой. – Слишком часто, – тихо произнес он, – нам приходится принимать на себя бремя Господне. Это нелегко.