— Если ты намерен говорить, сначала я должен решить вопрос о твоем иммунитете, — снова вмешался Трит.

— Смотря о ком пойдет речь. — Кэтрин была непреклонна.

— О ком ты собираешься говорить, Шон? — спросил Мартинес.

— Не отвечай ему! — приказал адвокат. — Хорошо, я позволю моему клиенту дать показания, но при одном условии: все, что он скажет, нельзя будет использовать в суде. Если, конечно, мы не заключим сделку.

— Нет, так не пойдет.

— Значит, вы собираетесь идти в суд с Малкольмом Кэри в качестве главного свидетеля? Ну что ж, успехов, — ехидно заметил Эдгар Рэй Трит.

— Может, мы хотя бы выслушаем Шона? — предложил Мартинес.

— Просто выслушивать его — бессмысленно, — возразила Кэтрин Виллард. — Если мы не заключим сделку, все, что он скажет, нельзя будет использовать в качестве свидетельских показаний.

— Но мы ничего и не потеряем, — продолжал гнуть свое Мартинес. — Придется в суде опираться на показания Кэри — только и всего.

— Ваши слова о сделке были весьма разумны, Кейт, — снова напомнил о себе Трит.

— Кэтрин!

— Ну так как, может, договоримся? — нажимал адвокат.

Кэтрин Виллард сделала руками неопределенный жест.

— Будем считать, что это знак согласия, — резюмировал Трит.

— А теперь расскажи нам про Дэвида Гаррисона, Шон, — попросил Уэбстер.

— Я ничего не знаю про Дэвида Гаррисона. Об этом-то я вам и толкую.

— Он ведь был братом твоей подружки, верно?

Шон ничего не ответил, но лицо его стало пунцовым.

— Мы имеем в виду Жанин Гаррисон, — уточнил на всякий случай Мартинес. — Только не считай нас дураками и не говори, что ты ее не знаешь.

— Конечно, я ее знаю — она мой партнер по теннису.