Это, святой отец, тоже часть моей работы. О ней вы не желаете знать. Сжимая той ночью горло девочки, я мог отступить. И тогда мое служение общему делу — а оно продолжалось двадцать лет — закончилось бы, не успев начаться. И некому было бы запугивать сторонников клонирования и всех этих любителей экспериментировать, этих Франкенштейнов и Менгеле^[32] современной науки. И вы не сидели бы здесь и не готовили речь в ожидании скорой победы, которую вы сможете присвоить себе, объявив о ней по кабельному телевидению.

Двадцать лет… Да, за эти годы от моей руки, бывало, гибли так называемые невинные люди. Они путались у меня под ногами. Косвенный ущерб, как называют это военные. Но никогда больше Господь не просил меня о решении, подобном тому, что я принял снежной ночью в Чикаго. Я думаю, тогда он испытывал меня, как испытывал Авраама. Только моей руки он не отвел, ибо знал, чему суждено случиться после смерти этой девочки. Для Него, Всеведущего, не существовало непредвиденных последствий — одно только великое благо.

На вашем лице читался ужас, когда я рассказывал, как умерла Анна Кэтрин Мур. И правильно. Это действительно было ужасно. Она была хорошенькая, юная: вся жизнь впереди, мечты, планы. И были люди, которые ее любили. Я все это уничтожил вот этими самыми руками. Сразу скажу, мне это не доставило радости. Тот парень, с которым она занималась сексом в кабинке, получал удовольствие, делая ей больно, я — нет. Убивая докторов из списка Гарольда Деверо, я тоже не получал удовольствия. Я убивал, потому что к этому призвал меня Господь, и каждый раз, хотя я выполнял священную миссию, сознавал, что совершаю грех. Я полностью готов к тому, что за грехи мои попаду в ад, и не уповаю на безграничную Божью милость. Если я обречен на адское пламя, приму эту долю не ропща, ибо это великая честь — делать, как Он велит, даже если Он уготовил для тебя вечные страдания и неизбывный позор.

Что же касается вас, преподобный Макгилл, вы радовались моим делам и сейчас не чувствуете себя грешником, потому что не вы нажимали на курок, не вы подкладывали бомбы, не под вашими руками хрустнула гортань дочки Мура. Но ведь это Всевышний повелел нам ступить на этот путь. — Микки схватил список правой рукой и смял его. — Не по своей воле я убил доктора Али, доктора Денби или доктора Фридмана — я лишь исполнял Его волю, так же, как и вы. Я посвятил этому всю свою жизнь. Я принес жертву во имя человечества и во славу Его. Мне неведомо, почему Господь избрал меня для этой роли — вполне возможно, что Он не посылает праведных в ад ради высшего блага, а избирает грешников, вроде меня, и велит им грешить ради Него.