— Да… Если быть до конца откровенным, господин прокурор, в связи с этим я получил два довольно неожиданных звонка.

— Неужели?

— У меня складывается впечатление, что все вдруг заинтересовались судьбой этих страниц.

— И откуда вам звонили? — нетерпеливо спросил прокурор.

— Из контрразведки и администрации президента.

— Вы шутите?

— Какое там!

— И вас расспрашивали о тетрадях Виллара?

— Да. Хотели знать, удалось ли Маккензи найти недостающие страницы, и очень любезно дали понять, что жаждут их заполучить. Подразумевалось, что эти страницы не имеют отношения ни к вам, ни ко мне, то есть ни к органам правосудия, ни к госбезопасности.

— Да что такое на этих чертовых страницах, чтобы поднялась такая буча?

— Понятия не имею, господин прокурор. Но мне почему-то кажется, что мы вот-вот откроем ящик Пандоры. Возможно, там и открывать нечего, но стоит его открыть — жди беды.

Прокурор кивнул:

— А знаете, легенда гласит, что, когда бедный Эпиметей захлопнул ящик Пандоры, внутри оставалась только надежда.

— Очень поэтично.

Они помолчали. Миновав кольцевой бульвар, шофер въехал в Леваллуа.

— Судебная полиция нашла Эрика Манселя? — спросил Депьер.

— Пока нам не удается его схватить.

— Держу пари, что за этим делом стоит именно он, а не Альбер Крон.

— Наверняка. Я бы не удивился, если он и похитил девушку. Хотя в списках Альбера Крона есть еще одно загадочное имя.

— Вы о чем?