Монастыри встраивались, врубались прямо в скальные горы. Вырубались породы, строились огромные подземелья, галереи, потайные ходы, убежища, иногда целые подземные монастыри со всеми атрибутами церковного и монашеского уклада. Сохранились они и по наши благочестивые дни. Кое-какие-в полуразрушенном и заброшенном состоянии; а кое-какие, вроде бы и в полуразрушенном, но внутри в цветущем, для монашеского бытия, здравии.

Вот в таком, одном из них, и восседал с довольной, но прибоязненной осанкой господин Динстон. Длинная темная, со стойким запашком сырой плесени мрачная зала ничем со стороны не освещалась.

Серый, грязноватый гранит в потемках вообще казался черным и полностью сливался с темнотой помещения. Длинный, очень длинный и узкий стол, у одного конца которого находился полковник, освещался двумя большими восковыми свечами. Противоположная сторона стола не освещалась, но по теням, отбрасываемыми от колеблющего слабого света угадывалось шесть или семь фигур в капюшонах, накинутых на головы.

Динстон здесь третий раз. Первый: обряд посвящения в орден "Иисуса Христа"-иезуитов. Его кинжал с его кровью хранится в соседней большой галерее, где этих кинжалов различных форм столько, что наверное, хватило бы на целый армейский полк. Он знал, что прямо перед ним на другом конце стола, восседают генерал ордена и почетные офицеры.

Генерал никогда не торопился начинать. Дает время подумать и сам очень основательно подбирает слова для вопросов. У полковника имелось время попробовать припомнить маршрут, которым его везли в машине к орденскому логову. Но при всем опыте кадрового разведчика это ему оказывалось не под силу. Точно он мог сказать только, что из Мадрида на машине его довезли до Сарагосы, там до УЭСКА, после Ангуэс проехали, а дальше долго по узкой дороге без названий, мимо населенных пунктов, вообще без признаков какой-либо жизни вблизи. Ни полей, ни садов. И это Европа. Кругом сухо, выжжено, уныло, жутковато и скучно.

Но Динстону это импонировало. Такая могущественная скрытная организация только в таких местах и должна иметь свои тайные штаб-квартиры.

— Рыцарь нашего братского ордена Иисуса Христа! Брат наш, — глухое эхо голоса мгновенно вернуло полковника к действительности и он, от неожиданности вздрогнув, напрягся и начал слушать глуховатую речь генерала. — Мы довольны проделанной тобой работой и тем усердием, которое проявлял ты во славу Христа и нашего братства. Ты полностью оправдал доверие почетных офицеров. В заслугу «Орден» выделяет тебе в личное пользование виллу близ города Ла-Эскала, и посвящает в ранг младших офицеров. Ты очень занятый на службе человек, поэтому сам обряд в конце нашего разговора не займет более семи минут. Теперь твоя работа из оперативной перейдет в разряд сбора информации соответствующей службе в ЦРУ и нашим интересам. Когда Америка отправит на пенсию нашего брата, ему найдется почетное место в руководящем звене «Ордена». Динстон надолго и подобострастно склонился над столом.