— Я вижу, что вы отлично знакомы с хроникой парижской жизни, — сказал сэр Лионель, — во всяком случае, будьте уверены, что если тогда рука изменила мне, то теперь этого не будет!

Казалось, к Бискару вернулась вся его самоуверенность.

— Зная, кто ко мне пришел, — продолжал он, — я не боюсь быть убитым и догадываюсь, что вы пришли предложить мне определенные условия. Проиграв, я готов заплатить, как я уже вам сказал… Я хочу знать ваши условия… и, почти наверное, заранее принимаю их…

— Вы боитесь?

— Я один и без оружия. При малейшей попытке к сопротивлению вы пустите мне пулю в лоб. Я даже не считаю это трусостью… Скажу более, зная, что я разбойник, вы не можете ждать от меня героизма честных людей. Вы видите, что я чистосердечен… Теперь я вас слушаю…

Голос Бискара звучал по-прежнему твердо, и недоверчивый Арчибальд спрашивал себя, какую ловушку могла скрывать эта внешняя покорность…

— Вы — наш пленник, — сказал он.

— Что вы собираетесь делать?

— Очень простую вещь! Если бы мы остановили вас на улице, вы сделали бы все, чтобы бежать. Здесь же бегство исключено, и вы последуете за нами.

— Куда вы меня поведете?

— О! Не в тюрьму… успокойтесь… Вы будете отвечать на вопросы суда.

Бискар прикусил губу.

— Почему вы не допрашиваете меня здесь?

— Потому что это не наше дело.

— А чье же?

— Вы это узнаете со временем. Теперь отвечайте… Готовы ли вы следовать за нами и избавить нас от необходимости прибегнуть к силе?

— Я пойду за вами.

— Хорошо.

— По крайней мере, поклянитесь сохранить мне жизнь.

— Мы не берем на себя такого обязательства.