— Разве имеет значение, что подумают люди? Факт в том, что она пошла на это.

— Из-за ребенка. Ради ребенка пойдешь на все.

— Так она и говорит, — слегка раздраженно сказал он. — Лина, так хочет она. Она не желает, чтобы он знал.

— Кто он такой.

— Жить, зная такое, ужасно, разве нет? Все это. — Он коснулся листков. — Ему лучше быть в стороне. Ему не надо знать обо всем этом.

— Не знать своих родителей… — сказала она задумчиво.

— Иногда это неизбежно.

Она взглянула на него, затем положила руки на стол, собираясь встать.

— Верно, иногда, — сказала она, отвернувшись. — Хочешь поесть? Я сейчас…

— Нет. Сядь. У меня есть новость. — Он помолчал. — Рената видела Эмиля. Она сказала, где он.

Лина замерла, привстав со стула.

— Ты ждал, чтобы сказать мне это?

— При мальчике не было времени.

Она села.

— Так говори. Где?

— Русские держат его в здании на Бургштрассе.

— Бургштрассе, — сказала она, пытаясь сообразить, где это.

— На востоке. Оно охраняется. Я съездил и посмотрел.

— И?

— И оно охраняется. Просто так не войдешь.