Он стал вдевать ремень в брюки, затем остановился и снова посмотрел на окно. А почему бы и нет? По крайней мере, это хоть как-то уменьшит высоту падения. Он поднял пояс с кобурой. Толще и размер не тот. Ничего. Сжав пояс, он просунул его в пряжку ремня Эмиля. Затем с силой проткнул металлический язычок через толстую кожу и затянул пряжку. Если выдержит, то удвоенная длина даст ему — что? шесть футов? «У тебя есть идеи лучше?» — сказал он громко, как будто Эмиль все еще был здесь и спорил с ним. Пряжка ремня кобуры была квадратной и достаточно большой, чтобы налезть на ручку регулятора, если повезет. Я спасаю твою жизнь.

Снова взрыв смеха. Потея, он бесшумно подошел к двери. Вытерев насухо ладонь, захлестнул вокруг нее конец ремня, стиснул его в кулаке и выставил пряжку, сконцентрировав взгляд на батарее. Если уйдет больше секунды, он покойник. Коротко вдохнув на удачу, он метнулся вперед, зацепил пряжку за кран и перемахнул через подоконник. Тихий металлический щелчок, явно не слышный за разговором русских, затем натужный всхрап, когда он повис, ловя ремень второй рукой, цепляясь за него, в попытке не упасть, болтая ногами в воздухе. Мгновение крепко держался, еще не доверяя ремню, потом стал соскальзывать вниз, сдирая ремнем в кровь ладони, пока не достиг второй пряжки. Есть за что схватится. На этот раз обеими руками, всем своим весом держась на одном латунном язычке. Руки начало сводить судорогой.

Он посмотрел вниз. Каменные обломки, не цветочная клумба. Нужно спуститься на всю длину ремня, каждый фут повышает шансы не сломать лодыжку. Окна за спиной были черными дырами на гладком фасаде, никаких выступов, ничего, чтобы остановить падение, кроме трубы, которая, выходит из-за угла и змеится по стене. Европа, они тут прокладывают трубы снаружи. Он попытался прикинуть расстояние. Пожалуй, достаточно близко, чтобы отпустив ремень, встать на нее ногами и подождать, пока не пройдет судорога. Затем, прижавшись к стене, скользнуть вниз, вовремя схватившись за трубу, поэтапный спуск. Вор-домушник смог бы.

Он осторожно выпустил пряжку, переместив руки дюймом ниже, на более тонкий ремень Эмиля. Одна рука поверх другой, содранные ладони горят, как будто он хватал крапиву. Сверху пока ни звука, лишь его прерывистое дыхание и шарканье ботинок о штукатурку. Почти на трубе.

И тут все сорвалось. То ли сломался кран батареи, то ли другая пряжка, сказать трудно. Он полетел вниз вместе с ремнем, ноги ударились о трубу и отскочили, руки искали, за что схватиться, пока не вцепились в трубу, и он, чуть не вывихнув плечи, остановил падение. Он повис, извиваясь всем телом, пытаясь остановить болтающиеся ноги. А потом снова полетел вниз. Труба, не рассчитанная на его вес, поддалась, заскрипела на стыке около угла, затем с громким, как выстрел, треском отломилась, и он снова полетел вниз вместе с ней. Металл лязгнул о камни, он вскрикнул, ударившись всем телом о землю. На мгновение в глазах потемнело, дыхание прервалось, рядом грохнулся еще один обломок трубы. Он услышал крики из окна, тревожный галдеж, словно залаяли собаки.