— Ублюдок.

— Ты знала это, когда выходила за меня замуж.

— Прости.

— За что?

— За то, что я обозвала тебя ублюдком.

Он пожал плечами.

— Да называй меня как угодно, пока не убила.

Глаза Марти гневно вспыхнули голубым огнем, ярче вспышки газа.

— Это не смешно.

— Я отказываюсь бояться тебя.

— Ты должен, — печально сказала она.

— Ни за что.

— Ты глупый, глупый… человек.

— Человек. О! Невыносимое оскорбление. Послушай, если ты когда-нибудь еще назовешь меня человеком… не знаю, это звучит так, будто между нами все кончено.

Она уперлась в мужа яростным взглядом, потом потянулась за феном, но тут же отдернула руку. Попробовала еще раз, опять отскочила и задрожала не столько от страха, сколько от расстройства и сдерживаемой боли.

Дасти боялся, что она может заплакать. Вчера вечером он совершенно не мог выносить вида Марти, заливавшейся слезами.

— Давай, я помогу тебе, — предложил он, шагнув поближе. Она отшатнулась:

— Держись подальше.

Он подхватил полотенце с вешалки и протянул жене.

— Ты согласна, что это не сможет облюбовать ни один, даже самый невероятный маньяк-убийца?