— Как нечего делать. Пустяк не жрет наркотики, не пытается угробить себя, как этот бестолковый хер. На Пустяка можно положиться.

— Он не видел за последнее время снежного человека?

— Если он мне когда-нибудь скажет, что видел, то я поверю ему.

— Я тоже, — признался Дасти.

Он сказал Неду Мазервеллу, что ему требуется, и они договорились, когда и где встретятся.

Закончив разговор, Дасти прицепил телефон к поясу. Потом посмотрел на часы. Почти три часа. Он снова уселся в кресло.

Двумя минутами позже Дасти погрузился в раздумья такой интенсивности, что, казалось, от умственного напряжения даже сера из его ушей должна была вылететь со скоростью пули. Он сидел, наклонившись вперед, упершись локтями в бедра, зажав руки между коленями и уставившись невидящими глазами в черный гранитный пол. Услышав слабое поскрипывание дверной ручки, щелканье замка, он вскинул голову, но продолжал сидеть.

Первой из кабинета вышла Марти. Она приятно улыбалась, и Дасти поднялся с места, чтобы приветствовать ее, правда, при этом улыбался не так приятно, как она. Следом за нею в приемную вступил доктор Ариман, улыбаясь по-отечески, и, возможно, Дасти улыбнулся при виде психиатра даже приятнее, чем при виде Марти, так как этот человек излучал неподдельную компетентность, и сострадание, и доверительность, и все остальные хорошие качества человека и специалиста.

— Превосходный сеанс, — заверил Дасти доктор Ариман. — Мы уже добились некоторого прогресса. Я полагаю, что Марти наилучшим образом откликнется на ту терапию, которую я с нею провожу в настоящее время.

— Слава богу! — воскликнул Дасти, снимая с вешалки куртку Марти.

— Не могу поручиться, что впереди не ожидается тяжелых времен, — предупредил доктор. — Возможно, случатся даже более серьезные приступы паники, чем прежде бывшие. Ведь это все-таки редкая фобия, и для ее преодоления требуются изрядные усилия. Но я абсолютно уверен, что, не считая кратковременных возвратов прежнего состояния, в долгосрочной перспективе мы добьемся полного излечения.

— В долгосрочной перспективе? — переспросил Дасти; правда, в его голосе не прозвучало волнения, так как никто не мог волноваться при виде уверенной улыбки доктора.

— Не больше, чем несколько месяцев, — сообщил доктор Ариман, — а возможно, даже намного быстрее. У этих вещей имеются свои собственные часы, и мы не можем устанавливать их по своей воле. Но тем не менее имеются все основания для оптимизма. На этом этапе я даже не собираюсь рассматривать медикаментозный компонент, только терапия в течение недели или двух, а там мы посмотрим.