Дасти чуть не сообщил о валиуме, который прописал его жене доктор Клостерман, но Марти заговорила раньше.

Скользнув в рукава своей черной кожаной куртки, которую подал ей Дасти, она сказала:

— Милый, я чувствую себя довольно хорошо. На самом деле, намного лучше. Правда-правда.

— В пятницу утром, в десять часов, я вас жду, — напомнил доктор Ариман.

— Мы придем, — заверил его Дасти.

— Уверен, что придете, — с ласковой улыбкой кивнул Ариман.

Когда доктор шагнул назад и закрыл за собой тяжелую дверь кабинета, показалось, что приемная лишилась части тепла, взамен которого откуда-то хлынула волна холода.

— Он действительно великий психиатр, — сказала Марти.

— Он употребляет все свои знания и опыт на благо пациентов, — добавил Дасти, застегивая «молнию» на своей куртке, и хотя при этих словах он улыбался и чувствовал себя прекрасно, какая-то каверзная часть его сознания успела ехидно возразить: а откуда ему известно, что Ариман употребляет свои знания и опыт на что-нибудь, кроме взимания гонораров со своих посетителей?

— Он заставит все эти страхи исчезнуть. Я совершенно уверена в нем, — сказала Марти, открывая дверь в коридор четырнадцатого этажа.

Когда они шли по длинному коридору, направляясь к лифту, Дасти спросил:

— Кто использует слово «преждебывшие»?

— Что ты имеешь в виду?

— Он так сказал. Доктор Ариман. Преждебывшие.

— Он? Ну и что, ведь это термин, не так ли?

— Но насколько часто тебе приходилось его слышать? Я хочу сказать, не в конторе адвоката или зале суда.

— О чем ты все-таки говоришь?

— Я сам не знаю, — нахмурившись признался Дасти.

Уже стоя в нише возле двери лифта, нажав кнопку вызова, Марти сказала:

— Преждебывшие… Ты обычно не говоришь бессмысленных вещей, а вот сейчас…