— Я не знаю. Может быть, там были также обертки от жевательной резинки, куски целлофана, какие-нибудь чеки?

Она пожала плечами.

— Ничего такого я не заметила. Был, правда, кусок лейкопластыря, приклеившийся к пепельнице.

— Следы крови были?

— Нет.

— Ладно, расскажите мне теперь, как вы убирали комнаты. Не только эту, но и любую другую.

— Конечно, иногда я как-то старалась разнообразить процесс, но вообще-то это довольно скучное занятие. — Она рассказала мне все об уборке жилых помещений, что в принципе может мне пригодиться, если я когда-нибудь останусь без жены и домработницы.

— Вы точно видели следы губной помады на стакане?

— Точно. Более того, именно это навело меня на мысль о том, что в номере была женщина.

— А какие-нибудь другие следы? Вроде рассыпанной пудры или длинных волос на подушке?

— Ничего другого я не заметила. Но я и без этого могла бы вам сказать, что в комнате были двое. Обе подушки были примяты, использовалось много полотенец. — Роксанна улыбнулась и добавила: — Мужчина обычно использует одно полотенце, а женщина — все, какие только есть, а потом требует, чтобы принесли еще.

— Пожалуй, этот сексистский выпад я проигнорирую, — сказал я.

Девушка улыбнулась и легонько хлопнула себя по щеке. Она казалась мне очень привлекательной. Или я слишком долго пробыл в пустыне.

Между тем Роксанна продолжила свой рассказ. Похоже, сигареты и белое вино действовали на ее память весьма благотворно.

Когда она закончила, я спросил:

— Скажите, вы рассказали парням из ФБР все то же, что и мне?

— Гораздо меньше. Это имеет какое-нибудь принципиальное значение?

— Мы никогда об этом не узнаем, пока не допросим тех двоих.

Она закурила и предложила мне сигарету, но я отказался.

Я понимал, что время, отведенное на разговор с Роксанной, истекает, поскольку от ее дома до ресторана было не более четверти часа ходьбы, а я, если бы был ее бойфрендом, одолел бы это расстояние минут за десять.