— Обычная усталость, милая. Ты расстроена, да и я не меньше. И дело не только в сумбурной ночи. Мой мозг даже во сне не отдыхал, а решал головоломки: настоящее соревнование между Бильбо Бэггинсом и царем Эдипом! Я дошел до того, что пытался вывести числовые значения некоторых слов. Наверное, я окончательно спятил…

Он вгляделся в выразительное лицо Люси, сейчас будто обескровленное, и тут же вспомнил секретное наставление Алекса о необходимости проследить, чтобы она регулярно что-нибудь ела и вовремя принимала таблетки.

— Давай признаемся себе в том, что ситуация с Роландом нас тоже беспокоит. И хотя она выглядит подозрительной, мы, прежде чем паниковать, должны проследить за ее развитием и дождаться завтрашней встречи. Но, Люси, ради бога, смилуйся надо мной и съешь хоть что-нибудь, иначе твой милый по нашем возвращении обольет меня презрением! По мне, так лучше взрывоопасный Уилл, чем этот чопорно-недовольный Алекс.

Люси поковырялась в тарелке с салатом, затем выпила иммунодепрессанты.

— Я вот о чем подумала, Саймон: Алексу сейчас тридцать четыре — это магическое число из «таблицы Юпитера». А слова о «рыцаре, преданном и верном» указывают на узел — символ рода Стаффордов. Чем больше я читаю эти рукописи, тем больше мне кажется, что там рассказывается о нас.

— Мы сидим и разговариваем с тобой на Тридцать четвертой улице — жуть какая-то! Ты к чему клонишь, Люс?

— Ты говорил, что вы с Алексом однажды вечером сидели за компьютером Уилла и на экране появился квадрат «Sator» — тот, который мы рассматривали в самолете.

Саймон кивнул.

— А на одной из страниц вроде как есть иллюстрация к истории о Венере и Адонисе, помнишь? Красивый юноша, убегающий от богини?

— Продолжай.

— Это случайно не про Уилла и Шан? Она отчаянно пытается привязать его к себе, а он удирает от нее на охоту и — вот курьезное совпадение! — на мосту случайно вспарывает себе бедро, как и Адонис. Алекс говорил мне, что рана у Уилла была серьезная, но умер он не от нее. Странно, ты не находишь? Венера, преследуя раненого возлюбленного, ступала по белым розам. Их шипы кололи ей ноги, окрашиваясь в алый цвет ее крови, — это как символ верной любви. Ты же помнишь те белые розы Уилла, хотя мы до сих пор не понимаем, зачем он их послал.

Саймона очень заинтересовала такая параллель.

— Ничего себе у тебя зигзаги, Люси! Между прочим, Филип Сидни тоже умер от ранения в бедро. Он отдал свои ножные латы одному из солдат, но, получается, он отдал больше чем ножные латы. Мушкетная пуля, попавшая ему в ногу, вызвала жесточайшую гангрену, от которой он через несколько дней умер.