— То есть того, кто сказал ему про заложенную в автомобиле бомбу?

— А что, у тебя есть на примете кто-то еще?

— Удалось что-нибудь выяснить из записей его телефонных разговоров или интернет-сайтов, которые он посещал?

— Рассел изо всех сил старался не наследить и мог в этом деле заткнуть за пояс любого террориста. Единственный телефонный номер, который мы знаем, он использовал исключительно для общения с родственниками и друзьями. С ними он никогда не обсуждал ничего серьезного. Потому и говорил без утаек. У этого дьявола, наверное, имелся целый мешок сим-карт, которые он использовал по очереди, когда требовалось сделать приватный звонок. Нам ничего не удастся найти, пока не повезет отыскать хоть одну из них. То же самое и с его электронной почтой… Ага, вот, нашел! — И Грейвз ткнул пальцем в страницу с телефоном Службы визуального автодорожного наблюдения. Он снял трубку и набрал внутренний номер. — Говорит Грейвз. Управление G. Посмотрите, что у вас есть по площади Слоун-сквер три дня назад, ночью, между половиной двенадцатого и четвертью второго. Все, что могли зафиксировать камеры наблюдения. Пришлите результаты поиска на мою личную электронную почту. Как срочно? Сделаете за час, и ящик «Гиннесса» ваш.

— В ночь убийства Рассел остановился на Слоун-сквер по дороге домой, возвращаясь от родителей, — вспомнила Кейт.

— Именно. — Поднявшись из кресла, Грейвз обошел кругом письменный стол, взял ключи от машины и опустил их в карман. — И там находится клуб «Виндзор». Всякие там пэры, голубая кровь. Как я уже говорил, глупо было с моей стороны…

— Что — глупо? — спросила Кейт, вставая, чтобы вместе с ним выйти из кабинета.

— Разве не ясно? В этом клубе Рассел и встретил человека, который объяснил ему, что значит «Виктория, Биар».

Грейвз остановился в дверях. Кейт оказалась совсем рядом. Он вдруг обратил внимание на веснушки у нее на переносице и на то, что ее волосы не крашеные, а светлые от природы. И кстати, у нее были хорошие глаза. Сквозь их сталь просвечивало что-то доброе.

— Удачи в Италии, — попрощался с ней Грейвз. — Отыщи его. Найди этого Рэнсома! — И, не оглядываясь назад, он торопливой походкой пошел вдоль по коридору.

Одиночество. Над этой проблемой Грейвз размышлял за рулем, проезжая по улицам Вестминстера. Увы, работа отнимает у него большую часть жизни, а времени на личную жизнь практически не остается. Ему исполнилось сорок, и когда-то он был женат, хотя брак продлился всего два года. Она выставила его за дверь в девяносто первом, когда он вернулся из девятимесячной командировки в Ирак, пришедшейся на время первой тамошней заварушки. Вернее, она выставила за дверь его чемоданы, футбольные трофеи, а также совсем ручного попугая-кореллу по имени Джек. Грейвз же по приезде мог похвастаться новым шрамом и новой медалью, отметившей его геройство, но жене требовалось большего. Ей был нужен он сам.