— Здравствуйте, полковник Грейвз. Я Джеймс Твиден, управляющий клубом, к вашим услугам. Чем мы вам можем помочь?

Высокий, дородный, он был при галстуке и в консервативном темно-синем костюме. Его рукопожатие оказалось прямо-таки стальным. Отставной военный, догадался Грейвз. Между тем Твиден провел его в пустынную залу.

— Часто приходится работать допоздна? — спросил Грейвз, расстегивая пиджак и присаживаясь.

— На самом деле точного распорядка работы не существует. Мы открываемся в одиннадцать утра и задерживаемся до последнего посетителя.

Рядом с ними, словно из воздуха, возник официант, и Твиден мановением руки отпустил его, прежде чем Грейвз успел заказать чашку чаю.

— Я здесь по поводу Роберта Рассела. Он побывал у вас два дня назад. Мне хотелось бы знать, с кем он встречался.

— Не в наших правилах раскрывать, чем занимаются в этих стенах члены клуба, — проговорил Твиден. — Именно поэтому клуб и называется частным.

— А как насчет ваших бывших членов? Ведь Рассел мертв.

— От этого ничего не меняется. Ведь осталась его семья.

— Все это прекрасно. При обычных обстоятельствах я бы не настаивал. Но кое-что произошло. У нас есть фотографии его машины, припаркованной рядом с клубом.

— Это имеет непосредственное отношение к убийству?

— Более чем! — Грейвз многозначительно поднял голову, потом опять наклонил, а затем, перейдя на доверительный шепот, продолжил: — Послушайте, мистер Твиден, может, вы и работаете допоздна, но я-то — нет. И если я приезжаю сюда в полвторого ночи, то лишь из-за того, что может произойти нечто очень серьезное. Под угрозой национальная безопасность. Если хотите, можете позвонить моему начальству… — Грейвз протянул управляющему телефон.

— Думаю, в этом нет надобности.

— В каком полку вы служили? — спросил Грейвз.

— В гренадерском гвардейском.

— А я в парашютном.

— Как же, знаем, в парашютно-придурочном.

— Кто бы говорил! Только гомики могут носить ваши медвежьи шапки.

Оба ветерана дружелюбно расхохотались. Твиден поманил Грейвза к себе: