— Мне очень жаль, сэр, мы сделали все, что могли, и почти победили. Но в самом конце операции обнаружили еще одно отверстие и…

Лука заворочался во сне, и Каролла встал, облизнув пересохшие губы. Они оба посмотрели на лежащего на кровати мальчика. Лука потянулся как кот, зевнул и встряхнулся, просыпаясь. Каролла слегка кивнул хирургу, давая понять, что сам сообщит новость мальчику.

Лука сел на кровати в то же время, когда хирург вышел из палаты. Он повернулся к Каролле и посмотрел на него голубыми глазами, светлыми, как две льдинки.

— Операция закончилась?

Каролла тяжело опустился на кровать. Ему еще не приходилось оказываться в такой психологически трудной ситуации, и он не знал, как себя вести. Каролла понимал, что для сидящего перед ним ребенка потеря окажется куда более тяжелой, чем для него, отца. Протянув пухлую руку, чтобы коснуться плеча Луки, он мягко сказал:

— Джорджио никогда больше не будет страдать, никогда не почувствует боли. Все кончено.

Лицо Луки сморщилось, он отстранился, не давая Каролле до него дотронуться. Дрожа всем телом, он слез с кровати и побрел к окну, держась за стену. Там он встал и прижался лицом и ладонями к холодному стеклу.

— Беги, Джорджио, беги. Теперь ты свободен, беги же…

Каролла не мог слушать его без боли в сердце. Он пытался оторвать Луку от окна, но не смог, больничному персоналу это тоже не удалось. Мальчик уставился в пространство невидящим взглядом и молчал. Казалось, он кого-то или чего-то ждал. На него было больно смотреть, но никто толком не знал, что делать. Лука сопротивлялся с неожиданной для ребенка силой, и его было невозможно сдвинуть с места.

Каролле нужно было заняться похоронами и сообщить новость Лидии. Он никогда не рассказывал правду о сыне, и сейчас ему не от кого было ждать помощи. Пока Каролла улаживал практические вопросы с короткой заупокойной службой и кремацией, его голова была все время занята. Он, конечно, испытывал горечь и сожаление, но настоящая скорбь поселилась в его душе гораздо раньше, еще тогда, когда его сын появился на свет.

Каролла вернулся в комнату для посетителей и увидел, что мальчик стоит на том же месте в той же позе, тело его было напряжено, лицо застыло. Закрыв за собой дверь, Каролла некоторое время стоял молча, потом пододвинул к себе стул и сел.

— Лука, я должен отвезти тебя обратно в монастырь. Я распорядился, чтобы из отеля переслали твои вещи, и позвоню отцу Анджело, чтобы он встретил тебя на станции. Ты меня слышишь?

Лука не шелохнулся. Впоследствии Каролла часто спрашивал себя, не запланировал ли он это заранее, по крайней мере подсознательно, но в ту минуту ему казалось, что он поступает именно так, как следует поступить.