Вопросов к доктору Пэнгу у Дэвида тоже не было. Он не собирался спорить ни с кем из этих знаменитых докторов. Что ему делать: спорить о медицине с лучшими специалистами в своей сфере? Нет, сэр. Дэвид оставался на своем месте и следил за часами, стрелки которых ползли крайне медленно.

Он не сомневался, что если бы среди присяжных нашелся кто-то с литовскими корнями, Надин достала бы из своей волшебной шляпы еще одного эксперта, с литовской фамилией и безупречным послужным списком.

Пятым свидетелем стала главный кардиолог медицинского факультета имени Фейнберга при Северо-западном университете. Показания доктора Паркин несколько отличались от предыдущих. Ее наняли, чтобы она провела тщательный анализ истории болезни Перси Клопека. Она изучила записи в его медицинской карте с двенадцати лет, а также документы родственников и родителей Перси в той мере, в которой они были доступны. На момент смерти Перси принимал принзид и леватол от повышенного давления, инсулин — при приступах диабета, бекнин — от артрита, плавикс — для разжижения крови, колестид — от атеросклероза и крейокс — для снижения уровня холестерина. В качестве «таблетки счастья» он избрал ксанакс, который либо выпрашивал у друзей, либо крал у Айрис, либо покупал онлайн, причем принимал его ежедневно, чтобы справиться со стрессом — следствием тяжелой жизни с «этой женщиной», по словам его сослуживцев. Периодически он применял федамин, безрецептурный препарат для подавления аппетита, который должен был заставить его есть меньше, но, похоже, давал обратный эффект. Перси курил двадцать лет, но в сорок один умудрился бросить при помощи никотрекса — жевательной резинки с никотином, вызывающей сильнейшее привыкание. Он жевал ее без остановки, используя по три упаковки в день. По результатам анализа крови за год до смерти печень Перси уже плохо работала. Он любил джин, и если верить выпискам по кредитной карте, запрошенным миз Керрос, покупал по крайней мере по три бутылки в неделю в магазине «Билбоз спиритс» на Стантон-авеню, за пять кварталов от дома. По утрам он часто чувствовал себя плохо, жаловался на головную боль и хранил как минимум две большие бутылки ибупрофена рядом со своим столом, заваленным бумагами.

Когда доктор Паркин закончила свое долгое повествование о привычках и здоровье Перси, возложить ответственность за его смерть лишь на одно лекарство показалось крайне несправедливым. Поскольку вскрытие не проводилось — Айрис была слишком удручена, чтобы даже подумать об этом, — ничто не указывало на то, умер ли он от сердечного приступа. Его смерть могла вызвать всеобъемлющая «остановка дыхания».