Если эти четыре женщины действительно стали жертвами Реверди, то почему он выбрал именно их? Обладали ли они чем-то, что ускользало от Марка, каким-то признаком, какой-то особенностью, подстегивавшей его убийственное безумие?
Он прикрепил фотографии кнопками к стене и снова занялся поисками координат «Пномпень пост». Говорившая по-английски журналистка в редакции дала ему номер мобильного телефона Пизаи Ван Тхам. Новый номер.
— Алло?
Марк начал объяснять причину звонка по-английски, но женщина перебила его по-французски. С явной радостью. У нее был странный голос, нежный и в то же время гнусавый. Чашка чаю с кислым привкусом лимона. Казалось, журналистку не удивил его звонок; судя по всему, он был не первым.
— Вы хотите, чтобы я присылать вам мое интервью с Реверди по электронной почте? Текст по-английски.
Марк дал ей адрес, потом продолжил:
— Вы — единственная журналистка, которой удалось взять интервью у Жака Реверди. С тех пор он больше не говорил…
В трубке прозвучал самодовольный смешок.
— Как вам это удалось? Чем объяснить эту честь?
Послышался новый смешок — этакое сдержанное мяуканье. Марк представил себе кошку редкой породы. Золотистая шерстка, зеленые глаза; и нарочитая томность.
— Все очень просто. Я была женщина.
— Женщина?
— Жак Реверди — соблазнитель. Охотник на женщин.
— Каким он показался вам при встрече?
— Очаровательный. — Она снова мяукнула. — Охотник на женщин!
Он вдруг вспомнил. Все ныряльщики были мастерами соблазнять дам. Жак Майоль, Умберто Пелиццари: настоящие сердцееды. Но для Реверди любовь служила лишь маской. Пизаи продолжала:
— Особенно улыбка. Очень медленная, очень сладкая. Такой фрукт, вы понимаете? И голос. Очень горячо. Знаете, женщины это обожают… И он любит женщины.
Ее неправильный французский и это мяуканье начинали действовать ему на нервы.
— Вы думаете, он виновен?
— Нет сомнений. Он убивает женщины.