— Вы нашли тела?

У Шрекера вырвался вопль:

— Да нет тел, нет! Иначе все было бы просто.

— Что же тогда?

— Исчезновения.

— Исчезновения в Таиланде? С их восемью миллионами туристов в год? Как там можно говорить об «исчезновениях»?

— Есть совпадения.

— Мест?

— Вот именно. Мест и дат.

Марк опустил взгляд на свои записи — среди мест пребывания Реверди одно повторялось.

— В Пукете?

— Да, в Пукете. Два зарегистрированных случая исчезновения. Если быть более точным, в Кох-Сурине, на севере Пукета. Там, где жил Реверди.

— Географическая близость ничего не доказывает.

— Есть кое-что еще. — Адвокат снова разгорячился; без сомнения, он потратил месяцы, чтобы раскопать эти сведения. — Одна из женщин посещала его занятия по дайвингу. Вторая приезжала к нему в бунгало. Есть свидетели. Она казалась влюбленной в него. Больше ее не видели.

Марк вздрогнул: перед ним вырисовывался облик настоящего хищника.

— Жертвы. Назовите мне их фамилии.

— Нет, это уж слишком! Мы годы потратили на составление досье! Не для того, чтобы какой-то журналист все разбазарил!

— «Мы» — это кто?

— Семьи. Мы нашли в Европе родственников пострадавших. Мы объединились. И мы движемся в направлении Малайзии. — Резкий смешок. — Мы его обложили, как крысу.

Теперь голос Шрекера звучал крайне возбужденно, и Марку передавалось его состояние. Сколько же ударов нанес Реверди? Он представил себе, как сам отмечает фломастером на карте Юго-Восточной Азии места, где ныряльщик совершал свои преступления. И внезапно у него в памяти всплыло определение «серийного убийцы-маньяка»: «Как и большинство сексуальных садистов, такой человек очень мобилен, он много передвигается, в социальном плане не выделяется, по крайней мере внешне, так как способен надевать маску нормальности и не пугать своих жертв; кроме того, он полностью держит под контролем место совершения преступления…»