Адриан был счастлив услышать ее мелодичный голос. Тишина в доме пугала его, но стоило Кассандре произнести хотя бы несколько слов, как он успокаивался.

— Тебе, Адри, теперь постоянно придется спешить, — тем же тоном ласковой учительницы произнесла Касси. — Ты ведь сам не знаешь, сколько времени у тебя осталось.

Адриан посмотрел на ее живот. Да, точно так же Касси выглядела в последние дни перед рождением сына. У нее был жар, ее все время мутило, но она делала все возможное, чтобы подавить в себе раздражительность и не позволить дурному самочувствию испортить настроение ей, ребенку и Адриану. Она истекала потом под летним солнцем и ждала. Адриан приносил ей воду со льдом и помогал вставать с кресла и перебираться из комнаты в комнату. Ночами он лежал с нею рядом, делая вид, будто спит, и слушал, как она переворачивается с боку на бок, пытаясь найти если не удобное, то хотя бы терпимое положение. Выражать ей сочувствие было бессмысленно. Эти слова только вызвали бы у нее лишнее раздражение, а Касси и без того было нелегко сдерживать эмоции.

Адриан послушно шагнул к входной двери.

— Нельзя помнить только хорошее, — сказала ему в спину Касси. — Это было бы глупо. В нашей жизни всего хватало. Были и трудности. Вспомни, как тяжело нам было, когда не стало Брайана. Ты тогда пил до беспамятства несколько недель подряд и все время проклинал себя за то, что не усмотрел, не уберег младшего брата. Ну а потом… когда Томми…

Касси замолчала.

— Скажи, почему ты…

Вопрос о последних неделях жизни Кассандры и о принятом ею решении вертелся у Адриана на языке, но произнести его вслух он так и не решился. Он увидел, как Касси опустила взгляд, как она обхватила руками живот… Она явно видела наперед, что с нею произойдет в конце пути, и теперь радость от предстоящего рождения малыша и горе от потери единственного сына смешались в ее душе, точно так же как счастье и горе бывают перемешаны в жизни. Вдруг Адриан почувствовал то, что должен был чувствовать каждый день, каждую секунду после смерти своих близких — как в минуты просветления, так и в темной бездне подступающего все ближе безумия.

Он подумал, что зря цеплялся за жизнь все эти годы, после смерти Томми и Касси. Он должен был уйти вслед за ними, уйти не колеблясь, сделав свой выбор без сожаления. Продолжать жить после таких потерь было попросту малодушно. «Трусость, — подумал он, — вот чувство, которое удерживало меня в этом мире». Он вновь посмотрел на Касси и с удивлением увидел, что та качает головой.

— То, что я сделала… в общем, я была не права, — медленно произнесла она. — Хотя в каком-то смысле я все равно поступила правильно.