— И каким же образом этот генетический факт может стать мотивом преступления?

— Гийар — психопат, — сказал Пассан, словно это все объясняло. — Возможно, он думает, что во время беременности его матери что-то пошло не так. Он ненавидит ее, а заодно и всех беременных женщин.

— А зачем ему жечь детей?

— Не знаю. Вероятно, он зол и на них. На всех, кто рождается просто мальчиком или девочкой. Всех их ему хочется сжечь.

— Где вы набрались этой дешевой психологии? — Кальвини наконец обернулся.

— Гийар рожден анонимно. Биологические родители от него отказались. Возможно, из-за его отклонений, не знаю. Не надо быть Фрейдом, чтобы угадать все остальное. Хорошо бы разработать этот след, но «Социальная помощь детству» отказывается предоставить его досье.

Судья снова подошел к столу, но, вместо того чтобы сесть, оперся на него руками и склонился к Пассану:

— Не все сироты, подвергшиеся жестокому обращению в детстве, становятся серийными убийцами.

— Этот тип — чокнутый, и точка! — Майор треснул по столу ладонью.

— Зачем вы напали на него сегодня ночью?

— Я не собирался. Вот уже три месяца я ищу место, где он их убивает. Вчера вечером я получил наводку, которую посчитал очень важной. Фирмы, входящие в холдинг Гийара, скрывали существование этой автомастерской в Стэне. Когда я узнал адрес, меня осенило. Три первых тела были найдены в радиусе меньше трех километров от этого места. Я понял, что там все и произошло.

— Но вы никому не сообщили.

— Время поджимало. Лейла Муавад пропала уже два дня назад.

Кальвини снова уселся. Доводы Пассана его явно не убедили.

— Кто навел вас на автомастерскую?

— Финансовая полиция.

— Вы связались и с ними? И опять же я ничего не подписывал.

— Иногда не остается времени на бумажную волокиту. — Оливье жестом отмел вопрос.

— Это не волокита, майор, а закон. Я найду того, кто помог вам, не имея на то разрешения. И все для того, чтобы вы облажались у всех на глазах. Вы вторглись в частное владение в три часа ночи.

— Мы застукали его на месте преступления!