— Не обязательно. — Корбен взглянул на собеседника, сообразив, что тот, сам того не сознавая, только что подсказал ему способ воздействия на него. — Помогите мне узнать формулу, и ничто не доставит мне большего удовольствия, чем убить хакима и освободить Эвелин.

Ожидая ответа Кирквуда, Корбен мысленно усмехался. Он заставил его задуматься. А значит, будет легче отстоять свое право на участие в деле.

Корбен решил еще немного подтолкнуть его.

— Кстати, когда вы с Вебстером собирались сообщить Миа, что ее отец еще жив?

Кирквуд напрягся, услышав насмешливый тон Корбена. К счастью, тот не знает всю правду, напомнил он себе.

Не знает, кто такой Том Вебстер.

Он припомнил каждое слово разговора в Диярбакыре, который, как выяснилось, подслушивал Корбен. Корбен решил — формула не действует ни на кого. Видимо, поэтому и не догадался.

Пусть так и думает, решил он.

Имя, под которым его знала Эвелин, заставило его подумать о ней с сознанием своей вины. Если бы тогда, в Эль-Хиллахе, он сказал ей правду, она вела бы себя более осторожно, знала бы, что за этой тайной охотятся опасные люди. Они постоянно за ней охотились, внезапно появляясь на сцене, стоило им почуять ее. Так уж устроен мир. Таким он существует на протяжении веков.

Тогда Эвелин не стала бы жертвой похищения.

А он знал бы, что у него есть дочь. И он позаботился бы, чтобы его дочка выросла с отцом, нашел бы для этого способ.

Он вспомнил удивленно распахнутые глаза Миа, когда он сказал ей правду, и у него снова появилось ощущение пустоты и боли.

По крайней мере со слабой надеждой, подумал он, теперь она в безопасности.

Миа сидела на расшатанном стуле в комнате, наполненной табачным дымом, и пила воду, а худой старик заканчивал обрабатывать рану Абу Барзана.

Торговец антиквариатом провел ее запутанными переулками старинного города к одному из своих знакомых. Несмотря на периодические братоубийственные схватки, все курды единодушно ненавидели общего врага — турецкую разведку МИТ, аналога мухабарата — и помогали друг другу избежать ее когтей.

В комнате находились еще три курда и непрерывно курили, ожесточенно споря о чем-то между собой и с Абу Барзаном. Миа ни слова не понимала, но по их лицам видела — они явно сердились из-за перестрелки на базаре. Были убиты один из их людей и племянник Абу Барзана, и теперь все боялись последствий.

Доктор закончил свое дело и ушел, забрав с собой этих троих и оставив Миа наедине с Абу Барзаном. В комнате повисла гнетушая тишина, густой и едкий дым постепенно рассеялся. Наконец иракец обернулся к Миа.