— Дело в дозировке, — продолжает Бриггс. — Ядом может стать все что угодно, в том числе и вода, если вы употребите ее слишком много. Вы можете отравиться от обоев в собственной квартире, если в них достаточно много арсенида меди. Именно это и случилось с Клэр Бут Льюс. В ее бытность нашим послом в Италии, с потолка в ее спальне отваливались кусочки краски…

— Мне хотелось бы знать, есть ли новые разработки по использованию ботулотоксина в военных целях, — говорю я. — Речь идет о любых технологиях, которыми, предположительно, мог овладеть жестокий психопат. Какой-нибудь бывший агент. Вроде того армейского ученого, работавшего над созданием улучшенной вакцины от сибирской язвы и проводившего биоатаки, в результате которых погибло минимум пять человек.

— Всегда-то тебе надо уколоть армию! — сетует Бриггс. — Он хотя бы оказал нам любезность, покончив с собой до того, как за ним явилось ФБР.

— Но есть же другие ученые, которым закрыли доступ в лаборатории, где проводились подобные исследования? — не унимаюсь я. — Меня особенно интересуют те, у кого хорошие связи с военными.

— Если возникнет необходимость, то мы могли бы проверить, — отвечает Бриггс.

— На мой взгляд, такая необходимость уже есть.

— Я понимаю, что это твое мнение, иначе зачем бы тебе не спать и звонить мне сюда, в Афганистан.

— Итак, никаких новых технологий, о которых могли бы знать военные? — снова спрашиваю я. — Ничего секретного, о чем вам нельзя со мной говорить? Мне нужно знать, чтобы по крайней мере предусматривать такую возможность.

— Нет, слава богу, нет! Ничего такого, о чем бы я знал. Грамм чистого кристаллического токсина мог бы убить при вдыхании миллион людей. А чтобы использовать его в военных целях, нам понадобится произвести огромное количество аэрозоля. К счастью, эффективных методов для этого пока не существует.

— А как насчет небольшого количества аэрозоля с большой дистрибуцией? — спрашиваю я. — Или так: дистрибуция маленьких пакетиков с ядом, выпускаемых серийно как МРЕ.[49]

— Интересно, почему ты назвала именно МРE?

Я рассказываю ему о Кэтлин Лоулер, об ожогах на ее ступне, о составе известковых остатков в раковине и о том, что содержимое ее желудка представляло собой меню из курицы, пасты и сырного спреда.

— Но как, черт возьми, заключенная могла получить MРE? — спрашивает он.

— Вот именно. Отравить могли практически любую пищу, почему же тогда MРE? Если только кто-то не экспериментирует с ними, чтобы применить для более крупной цели.

— Это было бы ужасно. Здесь требуется систематический подход, организация на высочайшем уровне. Нужен кто-то, работающий на фабрике, где производятся и упаковываются продукты, иначе нам придется говорить о множестве упаковок с токсином, шприцах и транспорте для доставки.