— Да! Да! — закричал связник. — Я не хочу умирать! Я хочу жить!

Они сидели на темной улочке и, прижавшись спинами к стене, курили сигареты. Выяснилось, что связной бегло говорит по-английски, которому его обучали монахини из португальской католической школы.

— Знаешь, а ты отнюдь не слабак! — заметил Борн, вытирая кровь со своих губ.

— Я чемпион Макао. Потому-то француз и держит меня. Но ты одержал надо мною верх. Я опозорен, а как это произошло, не столь уж и важно.

— Нет, ты вовсе не опозорен. Просто я знаю чуть больше разных грязных штучек, чем ты. Там, где ты осваивал боевые искусства, тебя этому не учили. И не должны были учить: моих приемов никто никогда не узнает.

— Но я молод, а ты стар.

— Я старше тебя, это верно, но не намного. И к тому же нахожусь в прекрасной спортивной форме благодаря одному психиатру, который подсказал, что для этого делать. Сколько мне лет, как ты думаешь?

— За тридцать.

— Верно.

— Ты — старый боец!

— Благодарю за подобную характеристику.

— Ты очень сильный и очень тяжелый… Но это не все. Я в здравом уме, ты — нет!

— Возможно, ты и прав. — Джейсон раздавил сигарету о тротуар и вынул из кармана деньги. — Давай поговорим разумно. Я сделаю, как обещал, — заплачу тебе хорошо… Итак, где француз?

— Где француз? Послушай, с ним не все так просто. Он теряет точку опоры.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что мы наблюдаем в его действиях некую дисгармонию.

— Все это я знаю, но не пойму, к чему ты клонишь.

— Отсутствие гармонии и вызывает у француза чувство гнева… Кстати, сколько ты мне заплатишь?

— А сколь много ты смог бы мне порассказать?