— А нельзя ли предположить, что эта операция проводится под эгидой Вашингтона, а не Соединенного Королевства?

— Мне придется возразить тебе: при такой крупной игре без Лондона не обойтись.

— Во всем том, что происходит, нет никакого смысла!

— Это с твоей точки зрения, Кэт. Ты просто не знаешь этих людей. И еще я скажу тебе вот что: этот маньяк Борн ставит нас всех в затруднительное положение. Одна из его жертв — человек, о котором все предпочитают хранить молчание. Я не могу назвать тебе даже его имени, моя девочка.

— Ну, а если в обмен на имя я дам вам дополнительную информацию? Неужели и в этом случае не назовете его?

— Скорее всего — нет, но попробуй.

Сев за стол, Стейплс попыталась тщательнейшим образом проанализировать только что услышанное ею.

«Одна из его жертв — человек, о котором все предпочитают хранить молчание».

Кого имел в виду Бэллентайн? Что там произошло? И почему женщина, бывший канадский экономист, оказалась вдруг в эпицентре внезапно разразившегося шторма?

Но что бы там ни было, эта женщина в безопасности.

Посол Хевиленд, с «дипломатом» в руке, вошел в кабинет в особняке на пике Виктория. Мак-Эллистер вскочил с кресла, освобождая его для своего шефа.

— Сидите, сидите, Эдвард! Какие новости?

— Никаких, к сожалению.

— Вот это, о Господи, мне меньше всего хотелось бы услышать!

— Прошу прощения.

— Где тот недоделанный сукин сын, что допустил все это?

Мак-Эллистер побледнел. Майор Лин Вензу, которого Хевиленд не видел, поднялся с кушетки, стоявшей у стены.

— Тот недоделанный сукин сын, он же китаец, что допустил все это, перед вами, господин посол.

— Не стану извиняться, — процедил Хевиленд, обернувшись. — Это вашу голову мы пытаемся спасти, а не свои. Мы-то уцелеем. А вот вы — нет.