— Что случилось?

— Там, в «Мандарине», по причинам столь неясным, что они не поддаются анализу, — скажу лишь, что все началось с дурацкой женщины в шиншилловой накидке, — я вспомнила об Оуэне.

— Об Оуэне?

— О моем бывшем муже.

— Об Оуэне Стейплсе? О банкире Оуэне Стейплсе?

— Стейплс — моя фамилия, и он тоже мой парень… Точнее, когда-то был моим парнем. Тогда-то он и взял себе мою фамилию.

— Ты никогда мне не говорила, что была замужем за Оуэном Стейплсом.

— А ты никогда меня об этом не спрашивала, дорогая.

— С тобой, Кэтрин, невозможно разговаривать!

— Понимаю тебя, — качнула головой Кэтрин. — Знаешь, я подумала тогда о том времени, когда Оуэн и я встретились года три назад в Торонто. Мы выпивали в «Мэйфер Клаб», и я узнала о нем такое, во что бы никогда не поверила прежде. Я была искренне рада за него, несмотря на то, что это чудовище своей исповедью чуть не довело меня до истерики.

— Кэтрин, ради всего святого, скажи, какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас?

— Это касается Тэна. Однажды вечером мы вот так же выпивали с ним, но не в «Мандарине», конечно, а в одном кафе на набережной в Коулуне. Он сказал, что для меня это был бы дурной знак, если бы нас с ним увидели здесь, на острове, вместе.

— Почему?

— Именно это я и спросила. Знаешь ли, он защищал меня тогда точно так же, как делает это и теперь. А я, по всей видимости, не так поняла его. Я решила, что он смотрит на меня исключительно как на дополнительный источник дохода. Судя по всему, я относительно него глубоко заблуждалась.

— И из чего же ты это заключила?

— В тот вечер я услышала от него довольно странную вещь. Он сказал, что хотел бы, чтобы мир был устроен по-другому, чтобы не было столь значительного неравенства между людьми, которое многими воспринимается как величайшая несправедливость. Конечно, я сочла эти показавшиеся мне банальными рассуждения за типичное для обывателя стремление поболтать о том, что хорошо и что плохо в нашем государственном механизме, если следовать терминологии… моего бывшего мужа. Но, возможно, за этим скрывалось что-то другое.

Мари тихо засмеялась. Их взгляды встретились.

— Милая, дорогая Кэтрин, да этот человек просто любит тебя!

— О Боже! Только этого мне сейчас не хватает!