«За водой пошла», — подумала Нина. Что еще было делать на кухне в половине третьего ночи? Последнее время Аполлония стала выдыхаться. Нина увидела ее во вспышке воспоминания на балу в гимназии, где они вместе учились. Сказал бы кто тогда, двадцать лет назад: Аполлония — Полли, как ее тогда называли, генеральская дочь, выйдет замуж за слепого мужика и станет уборщицей «Полей». «А что это она так долго на кухне делает? — принялась гадать Нина. — Или чай кипятит? Выпью и я чая, все равно не заснуть…» Кареева встала, накинула халат и пошла на кухню к кузине.

Кухня была темной. Нина на миг усомнилась: не пропустила ли она случайно шаги Аполлонии из кухни обратно к себе? Нет, не пропустила. Аполлония сидела у своего стола. Зажмурившись от зажженной Ниной лампочки, она так и осталась сидеть со сморщенным лицом.

— Ты что здесь делаешь? — спросила Нина.

— Бессонница замучила.

— И меня.

— Если тебе свет не нужен, выключи, пожалуйста.

— Сейчас, только воду поставлю.

Нина взяла со стола свой чайник и пошла к раковине.

— Ты мой чайник опять поставь, — предложила Аполлония. — Воды тебе там хватит, и она еще не совсем остыла.

— И заварка осталась?

— Я пью без заварки.

«Чай экономит», — решила Нина.

— Заварить на двоих?

— Спасибо, но я чай пить перестала.

— Что так?

— Вредный он. Кипяток — лучше.

«Ну да, так ты и скажешь правду», — усмехнулась про себя Нина.

Она поставила чайник, приготовила заварку и погасила свет.

— Полли, что будет со всеми твоими, если ты свалишься? — спросила она молчаливую Аполлонию. — Взгляни на себя — ты истощена и физически, и психически. Я тебя очень прошу, позволь мне для моего же спокойствия хотя бы раз в неделю покупать вам продукты. Это мне ничего не стоит: пенсия за мужа плюс моя зарплата — немалые деньги, на нас с Витюшей вдвоем более чем достаточно. Зачем так упрямо отказываться? Мы же родные.