— Все зависит от Октавия Цезаря.

Она держала в руках два платья.

— Розовое или черное?

— Черное. Розовое — это для девочки.

— Пока Цезарь не скажет своего слова, — продолжала она, — они ведут себя как котята.

Я минуту подумал, потом решился:

— Марта, помнишь, я месяц назад рассказывал, что встречался с Октавием Цезарем?

— Конечно, помню. Обсуждал, как создать сеть.

— Правильно. Только я тебе не сказал, что, когда выходил из офиса, туда вошел твой друг, Уилсон Боукер.

В этот момент Марта красила губы. И вдруг остановилась. Повернулась ко мне. Глаза ее расширились.

— Уилсон? Ты уверен?

— Абсолютно. А с ним был маленький типчик в котелке и с сигарой.

— Мак-Маннис, — уныло пробормотала она. — Менеджер его избирательной кампании. Они вошли в офис к Цезарю?

— Никаких сомнений.

— Вот сукин сын! Только этого мне не хватало.

Она повернулась к зеркалу, попыталась закончить макияж. Но не смогла.

— Вряд ли Цезарь тебя упомянет, — попробовал успокоить я. — Он не тот человек, чтобы распространяться о своем бизнесе. И будь я проклят, если Боукер хоть с кем-нибудь заговорит о тебе.

— Знаю, знаю, — сказала она. — Но мне очень не нравится, что эти двое сходятся вместе. Питер, речь идет о многом. Если Уилсон водворится в Олбани,[41] он через четыре года или через восемь лет может сделать рывок на самый верх. О чем и мечтает его жена.

— Президент Боукер? А вдруг он назначит тебя государственным секретарем?

— Заткнись! — злобно прикрикнула она, и я больше не стал шутить на эту тему.