63

Вечер на Стурхольмене. Небо, по-прежнему голубое, было украшено отдельными облачками, которые, понимая свое место в общей картине, старались держаться подальше от яркого вечернего солнца. Петер несколько раз обошел весь остров, разглядывая пустые дома, замершие в ожидании дачников. Участки и домики разного размера и разных цветов. Тишина и покой. Это местечко понравилось бы Ильве.

Может быть, если будут деньги, со временем они смогут купить здесь дачку – когда все это останется позади, когда он разыщет Джимми и отвезет его обратно в «Монгорден».

Снова накатил приступ тошноты.

Джимми, Джимми!

Страх растекался по телу, ощущаясь почти физически. Сердце утратило свой естественный ритм, и Петеру приходилось думать о том, чтобы регулярно дышать. Вдох – выдох. Вдох – выдох.

От голода, недосыпа, потрясения последних суток мутилось в голове. Иногда он хватался за нее руками, опасаясь, что она взорвется.

Отключенный мобильник лежал в кармане. Следовало бы позвонить Алексу. Или Ильве. Или маме. Никто не знает, где он. Ни одна живая душа. От этой мысли стало тревожно. Если ему суждено погибнуть здесь, на Стурхольмене, его никогда не найдут.

Вот и дом, который Теа Альдрин так подробно описала. Солнечно-желтый с белыми деталями. С неправильными углами и двумя большими балконами. Участок был огромен: старые фруктовые деревья, разноцветные кусты. В дальнем конце виднелась беседка. Стекла ярко блестели, отражая солнечные лучи. Так красиво, что больно глазам.

Здесь Теа Альдрин в детстве проводила каждое лето. Петер мог представить себе, как все это выглядело тогда. Как она бежала по участку с блокнотом и ручкой, запиралась в беседке. А может, и не бежала никуда, а просто сидела дома.

Откладывать дальше было нельзя. Дом казался пустым и темным, но Петер ощущал присутствие своего врага.

Он медленно двинулся по гравиевой дорожке в сторону дома.

Алекс уже стоял на улице возле здания управления, когда до него дозвонилась Ильва.

– Петер не отвечает по телефону.

Он вдруг ощутил такой приступ боли, что на несколько мгновений онемел.

О боже, есть ли что-то ужаснее смерти?

– Алекс, ты меня слышишь?

Сколько раз Алекс встречался с женой Петера? Три? Четыре? Этого он точно не помнил, зато хорошо помнил ее. Она вполне соответствовала тому описанию, которое дал ей когда-то сам Петер: красивая и сильная. События последних лет наверняка наложили свой отпечаток, однако она производила впечатление человека с устойчивой психикой.