— Едете домой?

— Во всяком случае, пытался.

— Мне нужна от вас еще одна услуга. За это обещаю угостить вас ленчем, а если пожелаете — то и обедом. Я готов вас кормить и поить весь вечер, только сделайте для меня одну вещь. Это чрезвычайно важно, а кроме того, не займет у вас много времени.

Хирш мрачно посмотрел на Босха. Судя по всему, он уже начал жалеть, что связался с ним и позволил втянуть себя в его подозрительные махинации.

— Знаете поговорку, Хирш? Работы на пенни, а результат на целый фунт. Это тот самый случай.

— Никогда не слышал такой поговорки.

— А я слышал.

— Сегодня вечером я договорился пообедать со своей подружкой и…

— И очень хорошо. Обедайте на здоровье. Говорю же, это не займет у вас много времени. Так что на обед вы не опоздаете.

— Ладно, убедили. Что я должен сделать?

— Вы поистине героическая личность, Хирш! Вам об этом когда-нибудь говорили?

Признаться, Босх сильно сомневался, что у Хирша есть подружка. Как бы то ни было, они вместе вернулись в лабораторию. Она была пуста, поскольку время приближалось к пяти часам и рабочий день подходил к концу. Босх поставил свой портфель на один из столов, достал из него рождественскую открытку и, держа за уголок кончиками пальцев, поднес к лицу Хирша, чтобы тот имел возможность ее рассмотреть.

— Эта штуковина пришла мне по почте пять лет назад. Можете снять с нее отпечатки? С того места, где рукой отправителя написаны несколько строк? Уверен, впрочем, что там есть и мои отпечатки.

Хирш сдвинул брови и некоторое время разглядывал открытку. Он до такой степени углубился в созерцание этого предмета и обдумывание стоявшей перед ним задачи, что от напряженной работы мысли у него оттопырилась нижняя губа и приоткрылся рот.

— Попытаться, во всяком случае, можно. Отпечатки на бумаге обычно довольно стабильны. Выделения потовых желез испаряются очень долго, но даже если они испарятся полностью, на бумаге все равно останутся их следы. Открытка хранилась в конверте?

— Да, все пять лет. Я вынул ее из конверта только на прошлой неделе.

Хирш осторожно, кончиками пальцев, взял открытку у Босха и отправился к рабочему столу, где раскрыл ее и прикрепил к металлическому предметному столику.

— Попробую исследовать на отпечатки внутреннюю часть. Так оно вернее. Меньше шансов, что вы касались разворота. Зато тот, кто писал, обязательно касался — и не один раз. Вы не против, если я малость подпорчу открытку?

— Делайте с ней то, что сочтете нужным.

Хирш с минуту рассматривал открытку сквозь увеличительное стекло, после чего тихонько подул на поверхность бумаги. Потом он протянул руку к выстроившимся на столе бутылочкам и флаконам и извлек из их сомкнутого строя аэрозольный баллончик с веществом, именовавшимся, если верить этикетке, «Нингидрин». Когда он распылил это вещество над открыткой, та через некоторое время стала приобретать пурпурный оттенок, начиная с краев. Одновременно на потемневшей поверхности, как на лежащей в проявителе фотопленке, начали проступать светлые пятна отпечатков пальцев.