— Нет вопросов.

Едва я опускаюсь на место, как Тадео шипит мне в ухо:

— Ты чего молчишь? Ты должен с ними спорить.

— Я сам знаю, что делать, — цежу я. Как же я устал от его самонадеянности, и теперь он явно мне не доверяет. Такое отношение, похоже, вряд ли изменится.

23

23

Когда объявляют перерыв на обед, я получаю эсэмэску от Мигеля Запаты. На утреннем заседании я видел его в заднем ряду вместе с несколькими родственниками и друзьями — они внимательно следили за процессом. Мы встречаемся в холле и выходим на улицу. Там к нам присоединяется Норберто, бывший менеджер Тадео. Напарник держится немного поодаль. Я еще раз объясняю им, что Тадео отказывается от очень хорошей сделки. Он может выйти на свободу уже через полтора года и снова вернуться на ринг.

Но у них имеется вариант получше. Присяжным номер десять является Эстебан Суарес — ему тридцать восемь лет, он работает водителем грузовика в компании, поставляющей продукты питания. Пятнадцать лет назад он эмигрировал из Мексики на законных основаниях. Мигель говорит, что у него есть друг, который с ним знаком.

Мы вступаем на очень скользкую почву, и я стараюсь не показать своего удивления. Мы сворачиваем на узкую улицу с односторонним движением, где высокие здания не позволяют солнцу пробиться вниз.

— И откуда твой друг его знает? — интересуюсь я.

Мигель — типичный уличный бандит и занимается распространением кокаина. Его поставляет крупная банда наркоторговцев, но к большим барышам Мигеля не допускают. Брат Тадео со своей шайкой занимает в этой цепочке среднюю нишу без всяких перспектив роста. Этим же промышлял и сам Тадео, когда мы встретились с ним почти два года назад.

— Он знает многих людей, — отвечает Мигель, пожимая плечами.

— Не сомневаюсь. А когда он познакомился с мистером Суаресом? В последние сутки?

— Это не важно. Важно то, что с ним можно договориться, и это не так дорого.

— За подкуп присяжного ты можешь угодить в соседнюю камеру с Тадео.

— Да ладно, сеньор… За десять штук Суарес сделает так, что у жюри не будет единого мнения, а то и вообще Тадео оправдают.

Я останавливаюсь и смотрю на этого мелкотравчатого бандита. Да что он знает об оправдании?

— Если ты думаешь, что жюри может отпустить твоего брата на все четыре стороны, то у тебя просто не все дома, Мигель. Такого не будет.

— Ладно, значит, отсутствие единого мнения. Ты сам говорил, что если такое случится пару раз, то прокурор снимет все обвинения.

Я снова трогаюсь с места, но иду медленно, не очень понимая, куда мы направляемся. Напарник держится в пятидесяти ярдах сзади.