«Никто и не мог на это пойти, — рассказывал мне Пуддж. — Мы знали это и до того, как начали тот разговор. Гангстер способен наплевать на очень многое и может убить по самой дурацкой причине. Но он никогда не откажется от денег и никогда не убьет того, кто может принести ему эти деньги. Каждый, кто сидел тогда за тем столом, знал, что рано или поздно присоединится к наркобизнесу. И тогда или очень сильно разбогатеет, или получит пятьдесят лет тюрьмы без права помилования. С их точки зрения, этот шанс вполне стоил того, чтобы рискнуть».

К началу лета 1970 года шестидесятичетырехлетний Анджело и шестидесятисемилетний Пуддж начали совместные приготовления к своей шестой и последней гангстерской войне. Даже тогда мы все еще жили без телефонов, так как они оба полагали, что телефон — злейший враг гангстера. «Допустим, я попрошу показать мне гангстера, который любит болтать по телефону, — не раз говорил Анджело, — и ставлю десять против одного, что его придется искать в тюремной камере».

Частично связь осуществлялась из уличных телефонов-автоматов, расположенных в радиусе десяти кварталов от бара. Анджело и Пуддж никогда не звонили по телефонам сами, а если поручали сделать это Нико или мне, то содержание разговора было понятно только человеку, которому был адресован звонок. Но основная часть каждого плана неторопливо создавалась в нескольких смежных комнатах, расположенных над баром. Там эти двое подолгу сидели ночами и обговаривали будущие маневры, целью которых обязательно являлась чья-то смерть.

За все время, проведенное рядом с ними, я никогда не видел их более сосредоточенными, их тела постоянно пребывали в тонусе, и даже в их молчании, казалось, крылась опасность. «К войне надо готовиться точно так же, как боксер готовится к чемпионату, — сказал мне Пуддж однажды ночью, когда мы с ним вывели Иду на одну из наших обычных долгих прогулок. — И тело, и мысли должны быть в наилучшем состоянии. С тех пор, как нам с Анджело в последний раз пришлось выйти на улицы, чтобы сражаться за то, что, по нашему мнению, принадлежит нам, прошло очень много времени. И сейчас нам предстоит выступить против противников, которых мы знаем не слишком хорошо и которых нам почти не приходилось видеть в деле. Именно поэтому планирование и подготовка должны быть совершенно безошибочными. Мы не имеем права оставить какие бы то ни было бреши. На ринге ошибка означает, что ты будешь нокаутирован. В нашей игре она неизбежно приводит к гибели».

Анджело сидел за кухонным столом спиной к открытому окну, перед ним стояла большая тарелка остывающей пасты с горохом и стакан молока, которое он, по своему обыкновению, подливал себе из большой бутылки. Пуддж сидел напротив, он с хрустом откусывал небольшие кусочки хлебной палочки, а свою тарелку, на которой рядом с горой картофеля красовалась аппетитная телячья отбивная, небрежно сдвинул на самый край стола. Место, предназначенное для бокалов, столовых приборов и прочих обеденных принадлежностей, на сей раз занимала внушительная стопка бумаг, на которых было записано множество имен и связанных с ними фактов и цифр. Я сидел рядом с Нико за тем же столом, мы оба с удовольствием поедали отличные бифштексы с соусом-пиццайолой.