Светлый фон

Эрен и Филлипс засмеялись. Уинтер тоже попытался выдавить улыбку. Не получилось. Вся затея обретала очень уж реальные очертания.

– Следующий у нас – Алан Хьюз.

Уинтер сидел как на иголках – он занес Хьюза в список, чтобы поставить палку им в колесо. Хьюз – юрист от Бога, Уинтер понял это, увидев, как тот работает в деле Макартура. Хьюз вполне мог раскрыть убийство, даже если Шеппард не справится.

«А ведь именно этого ты и хочешь, правда? Ты хочешь, чтобы Шеппард вышел победителем?»

Он и сам не знал. Но события развивались слишком быстро, и он уже предвидел, что вся затея может ускользнуть из-под контроля. Да, все пока идет так, как хочется Эрену. Но…

«Давай-давай, думай».

Эрен – психически больной человек.

Слишком поздно он это заметил. И кстати, неплохой лицедей; может быть, и самого Моргана переплюнет. Неудивительно, что еще в школе эти двое дружили. Две стороны одной медали.

– …Хьюз у нас будет несущей опорой всего, что происходит в комнате. Конечно, он станет антагонистом Шеппарда. Забавно будет понаблюдать…

Эрен посмотрел на Уинтера и лучезарно улыбнулся:

– Прекрасный выбор, Саймон.

Уинтер сдвинул стул и встал.

– Схожу наверх, возьму купчую на землю.

Зачем соврал? Всем и так известно, для чего ему надо выйти из комнаты. Эрен уже держал следующий листок бумаги.

«Рона Мишель… этовсетывиноват этовсетывиноват».

Зачем он сказал Эрену?

– Хорошо, Саймон, – сказал Эрен. – Ты же знаешь, это надо сделать. Девочка видела больше всех. Зря ты не закрыл дверь на ключ… согласен? Бедная крошка Рона…

– Не произноси ее имени, – быстро проговорил Уинтер. – Не надо.

Он выбрался из-за стола и поскорее вышел из кухни. Оказавшись в коридоре, прикрыл кухонную дверь, прижался к ней спиной, и по щекам его потекли слезы.

Во что же он впутался? Во что он впутал всех этих людей? Из-за него бедняги пройдут через ад. Но что делать? В силах ли он остановить безумие? Заявить в полицию? Но он слишком глубоко завяз, невозможно открыть им план Эрена, не открывая при этом собственной роли в нем. А ему никак нельзя садиться в тюрьму.