– Никого не видела. Мы не пускали друг друга так глубоко в личное пространство.

Потому что не было никакого «мы». Она понятия не имеет, кто такой Тоби – то есть Майкл Фуллер. То есть кем он был – теперь это не человек, а останки. Фия подавляет рвотный позыв, однако Мерль, как ни странно, воодушевляется.

– Это нам на руку, – заявляет она, кладет бумажник на стол и обыскивает карманы.

Ключи от машины. Антиникотиновая жевачка. Два телефона, оба заряжены, оба защищены паролем.

– По какому из них он звонит тебе?.. – бормочет Мерль, размышляя вслух.

– Не знаю. Можно позвонить и выяснить, – предлагает Фия.

– Нет! – Мерль хватает ее за руку. – Никаких звонков отсюда, поняла?

Фия кивает. Мерль взяла ситуацию под контроль, и Фия чувствует детское желание угодить.

– А что, если позвонить на его номер с телефона Брама? С того, с которого я писала ему сообщения? И тогда можно предположить, что для меня он использовал другой.

Фия не может называть его по имени, словно боится, что он вдруг волшебным образом оживет, как от заклинания.

Мерль размышляет вслух:

– Теоретически твой номер мог быть сохранен на любом из них. Надо избавиться от обоих; будем надеяться, что их не смогут отследить. Этот человек – бандит, так? Живет под фальшивыми именами. Вряд ли он купил себе милый семейный тариф. С другой стороны, будет выглядеть странно: он ведь пришел сюда, получив эсэмэску от Брама – так где же телефон с ней? Ну и в конце концов, у него могла быть куча причин выбросить телефон по дороге.

Мерль находит в ящике стола полиэтиленовый пакет, бросает туда оба телефона, затем выталкивает Фию в проход между коробками, подальше от зрелища мертвого человека. Она говорит тихим тоном, отрывистыми предложениями.

– Так, слушай… Кто-нибудь еще знает, что ты приходила сюда вчера?

– Нет, только он.

– Ты звонила кому-нибудь отсюда? Матери Брама? Говорила с мальчиками?

– Нет, только от тебя. Ну, еще эсэмэски писала, но только с телефона Брама.

– В интернет выходила?

– Нет.