Повисла пауза. Тишину нарушали только завывания ветра и стук дождя по крыше палатки.

– Значит, Бордмен составил этот список уже в другом лагере, – сделала вывод Корри.

– Это единственно возможное объяснение.

Нора бросила взгляд на загадочные короткие примечания, оставленные Клайвом на полях. Выхватила обведенное в кружок слово «кинжалы!».

– Странно, – пробормотала Нора.

– Что конкретно?

– Для Клайва были особенно важны имена, отмеченные кинжалами.

Корри заворочалась в спальном мешке:

– Почему?

– Возле них всех есть примечание «anthropgs.». А еще Бордмен назвал их ex insania – то есть безумными. А возле имени его жены только кинжалы, и больше ничего.

– В отличие от остальных, ее смерть он не наблюдал. Был слишком занят – уносил от нее ноги. Можно с уверенностью предположить, что его жена тоже сошла с ума. Наверное, кинжалы именно это и обозначают.

Корри села, поморщилась и легла опять.

– Паркин был носителем этого безумия, – вполголоса произнесла она. – Тифозной Мэри. Так вот что ищут неизвестные, раскапывающие могилы Паркинов! Их интересуют не генетические признаки, которыми его наделила природа. Череп нужен, чтобы получить болезнетворные микробы!

Нора покачала головой:

– Микробы из поколения в поколение не наследуются. Невозможно передать инфекционное заболевание генетическим путем. А наследственные заболевания не заразны: от мяса носителя заболеть нельзя.

Корри закрыла глаза:

– Вот черт! Скорее бы морфин привезли!

Нора глянула на часы:

– Вертолет будет с минуты на минуту.

Свонсон долго лежала с закрытыми глазами.