– В то утро, когда был убит мистер Лал… Я имею в виду не ланч, поскольку мне уже известно, что она была в клубе на ланче. Но в то утро перед ланчем… вы видели здесь миссис Догар? Это первый вопрос, – сказал заместитель комиссара.

– Да, она была здесь во время завтрака – очень рано, – сообщил детективу мистер Сетна. – Она любит гулять по полю для гольфа – еще до прихода игроков. Затем ест немножко фруктов – перед своим фитнесом.

– Второй вопрос, – сказал Пател. – Между завтраком и ланчем она меняла одежду?

– Да, сэр, – ответил старый стюард. – За завтраком на ней было платье, довольно мятое, а за ланчем на ней было сари.

– Третий вопрос, – сказал заместитель комиссара. Он вручил стюарду свою визитную карточку с номерами телефона управления полиции и домашнего телефона. – У нее были мокрые туфли? Я имею в виду, во время завтрака.

– Я не заметил, – признал мистер Сетна.

– Попробуйте удвоить вашу наблюдательность, – сказал детектив Пател старому стюарду. – А теперь – подальше от этого стола. Вот что я имею в виду.

– Да, сэр, – сказал мистер Сетна, сделав то, что у него лучше всего получалось, – уплыл прочь.

Пока продолжался торжественный ланч четверых, старый, все вынюхивающий стюард больше ни разу не приблизился к Дамскому саду. Однако даже со значительного расстояния мистер Сетна мог констатировать, что женщина с венчиком волосков вокруг пупка ела очень мало, а ее муж-грубиян, кроме своего блюда, доел то, что осталось у жены. Мистер Сетна подумал, что в приличном клубе не принято есть из чужих тарелок. Он пошел в мужской туалет и увидел всего себя в зеркале. Оказалось, что он дрожит. Он взял одной рукой серебряный поднос и ударил им по основанию ладони другой руки, но раздавшийся приглушенный звук не принес ему удовлетворения. Старый стюард решил, что он ненавидит полицейских.

Фаррух вспоминает о вороне

Фаррух вспоминает о вороне

В Дамском саду предполуденные лучи солнца скользили уже над беседкой и больше не касались головы сидящих за столиками; теперь солнечный свет лишь кое-где проникал сквозь шатер цветов. Рваный световой узор покрывал скатерть, и доктор Дарувалла наблюдал за крошечным бриллиантом солнца, отражавшегося на кончике шариковой ручки. Сверкающая точка света вонзалась в глаза доктору каждый раз, когда он клевал свое сыроватое жаркое; разваренные бесцветные овощи напоминали ему о муссоне.

В это время Дамский сад будет усыпан лепестками бугенвиллей, и тощие как скелет ветви все еще будут цепляться за беседку, а сквозь них – лишь бурое небо и струи дождя. Всю плетеную и ротанговую мебель свалят в бальном зале, поскольку в сезон муссонов нет балов. Гольфисты будут сидеть в баре клуба, с тоской поглядывая сквозь заштрихованные дождем окна на мокрые подъездные пути. Через поле для гольфа полетят оборванные листья мертвого сада.