Майкл чувствовал себя триумфатором. Ответа он ждать не стал.

– По вашему молчанию все ясно, мистер Колливер. У меня больше нет вопросов.

Майкл сел на место и посмотрел на Эпстейна напротив, который стал медленно подниматься, чтобы заново допросить свидетеля. Но повторного допроса не последовало.

Позади зала послышался шум, и все головы повернулись. Даррен О’Дрисколл встал со скамьи подсудимых. Отодвинулся от Саймона Кэша. И спокойно крикнул через весь зал:

– Судья! Я хочу поговорить со своим адвокатом. Сейчас же.

Шестьдесят пять

Шестьдесят пять

– Майкл. Простите. Я не должна была в вас сомневаться.

Голос Дрейпер звучал искренне и, пожалуй, немного нервно. Голос человека, которому показали, что он неправ, наиболее выразительным образом из всех возможных.

После последних слов, сказанных Терри Колливеру, Майкл больше ни с кем не разговаривал. Решимость спасти Саймона Кэша, усиленная выплеском адреналина, который он обычно чувствовал в зале суда, поддерживала его во время допроса. Помогла ему выполнить свою работу так эффективно, как ему когда-либо удавалось. А может, еще эффективнее.

Но теперь, когда все закончилось, он чувствовал себя совершенно выпотрошенным. Едва понимал, где находится, и к камерам Олд-Бейли спустился молча, словно на автопилоте. Машинальное рутинное действие. Его мысли были совсем в другом месте.

Голос Дрейпер вырвал его из транса, и Майкл повернулся к ней.

– Что… простите, за что вы извиняетесь? – спросил он, с усилием возвращая себя к реальности.

– За то, что сомневалась в вас. – Голос Дрейпер прозвучал так же растерянно. – Мне кажется, вас рассердило, когда я сказала, что вам не надо сегодня вести перекрестный допрос. После… ну после того, что случилось с Дереком.

– Почему меня должно было это разозлить? Ваша работа – во мне сомневаться. Было бы неправильно, если бы вы не спросили.

– Правда? – Тон Дрейпер изменился, и теперь в ее голосе звучала надежда вперемешку с облегчением. Редкий момент уязвимости, выглянувшей из-под ее обычной маски лощеной уверенности. Дрейпер принялась пылко объяснять дальше. – Я думала, вы поэтому со мной не разговариваете. Потому что вас выбесили мои слова.

– Тогда это мне нужно извиняться. Вы делали свою работу, я при таких же обстоятельствах поступил бы так же. Никогда за это не извиняйтесь. Ведь поэтому вы такой замечательный барристер.

– Я… э-э-э… я… – запинаясь, пробормотала Дрейпер. И покраснела. Что тоже было необычно.

– Простите, что я ушел в себя. И так сухо говорил с вами утром. Просто… просто слишком много всего навалилось.