– Откуда вы знаете эту формулировку, Саймон?

– Просто… просто услышал в тюрьме. От сокамерников. – Саймон перевел взгляд с Майкла на Дрейпер. Потом обратно. Он как будто внезапно занервничал. – А что?

– Мы просто об этом не говорили, только и всего. – Майкл постарался смягчить тон. Успокоить Кэша. – Но раз уж вы спросили, я не считаю, что мы можем добиться закрытия дела. Это происходит, когда против обвиняемого вообще нет доказательств, на основании которых присяжные могли бы признать его виновным. Или когда существующие доказательства настолько дискредитированы, что им больше нельзя верить.

У нас не тот случай. Доказательства есть. Например, данные по сотовой связи. О’кей, их можно трактовать в вашу пользу. Но можно и наоборот, против вас. То же самое с показаниями Колливера. Он не признался во лжи. До конца утверждал, что убийцы – вы с О’Дрисколлом. Возможно, он слабый свидетель. Возможно, нам удалось убедить присяжных, что он врет. Если бы я был азартным человеком, то поставил бы на то, что нам действительно удалось. И сделал бы большую ставку на то, что по окончании суда вы окажетесь на свободе. Но это совсем не то, что отсутствие состава преступления. Присяжным все еще нужно решить, как расценивать представленные им доказательства, и, хотя они, скорее всего, расценят их в вашу пользу, судья не может знать заранее. Это решать присяжным. Поэтому нет, дело не закроют.

Когда объяснение Майкла подошло к концу, Саймон немного помолчал. Когда он заговорил снова, его голос был тихим. Взвешенным.

– То есть они все еще могут признать меня виновным. Если до этого дойдет.

– Верно.

Майкл снова посмотрел на Кэша, удивленный его вовлеченностью. Он казался более взрослым, способным осознать, что ему говорят. Наверное, это естественно, подумал Майкл. Мало что так помогает человеку повзрослеть, как судебный процесс в Олд-Бейли по обвинению в убийстве.

– Вы должны учитывать, Саймон, что сейчас наши дела обстоят хорошо, – продолжал Майкл. – Так хорошо, как только можно было надеяться. И у стороны обвинения больше нет доказательств. Но Даррен О’Дрисколл еще не давал показаний, и он может сказать что-то, что вам навредит. Это может все изменить. Понимаете?

– Даррен не будет свидетельствовать, – сказал Кэш.

– Что?

– То есть я не думаю, что Даррен будет давать показания. Дело в его вспыльчивости. Он легко теряет самообладание, а после того, как он видел, как вы обошлись с Терри? Не думаю, что он станет рисковать, мистер Девлин.

– Вы точно знаете? – спросила Дрейпер.

– Нет. Я ничего не знаю точно. – Голос Кэша звучал уже не так уверенно, после того как она задала этот вопрос. Майкл пожалел о преждевременном вмешательстве Дрейпер: вовлеченность Кэша была прогрессом. – Но знаете, я просто сомневаюсь, что он станет рисковать. Если он выйдет из себя, когда его будет допрашивать мистер Девлин, то выставит себя убийцей в глазах присяжных.