Если бы я снесла ей голову пятью секундами раньше…

Я… Собственноручно… Пронзила… Его… Сердце…

Лежа на груди умершего Тристана и поливая её горькими слезами, я пыталась расслышать хотя бы один-единственный стук его молодого, его сильного сердца. Но оно остановилось. Оно не стучало. Совсем и навсегда заглохло.

Глава 47

Глава 47

Я не могла его бросить, как несколькими часами ранее и десятками километров назад бросила на краю обочины Розу. Потому что для меня это всё ещё был не труп. Это всё ещё был Тристан.

Я спрятала пистолет в бардачке. Спиро лежал на полу между сиденьями в контуженном состоянии, зажмурившись и сильно зажимая уши. Не понимающая поведения мальчика Клэр лежала у него на спине и обнимала его руками, и ногами. У меня больше не было помощников. Единственного своего помощника я только что убила собственными руками. Всё, что у меня осталось после этого – только эти испачканные руки…

Мне понадобилось целых три часа, чтобы затащить труп на прицеп. Если бы не трехметровый отрез брезента, наподобие того, в котором мы выгружали труп Розы, я, может быть, так и не справилась бы с этой задачей, и тогда я не знаю, что бы я делала… Неужели, я затащила бы его в салон, неужели бы позволила детям это увидеть?!..

За три часа я не менее сотни раз проверяла пульс и дыхание у трупа. Перед тем, как спуститься с прицепа, на который я его наконец затащила, я приложила ухо к его груди и больше пяти минут не отстранялась… Возможно, я бы выстояла и дольше, но меня затошнило. Поспешно накрыв труп брезентом, чтобы он не замёрз, и сняв с себя его кофту, и подложив её под его голову, чтобы ему было не жёстко трястись на кочках, я спрыгнула с прицепа и тут же, схватившись за борт, согнулась напополам.

Меня обильно стошнило. Кажется, я выплюнула из себя всё, что успела съесть перед этим, все бутерброды, сделанные мне Тристаном… Как только я подумала о бутербродах Тристана, меня сразу же скрутил новый спазм, продлившийся дольше первого из-за мучительных, страшных мыслей. Я пыталась себе представить и никак не могла, как именно я привезу Рэймонду и Кармелите труп Тристана, что я им скажу, как смогу выразить всю свою бездонную скорбь от того, что не уберегла их ребёнка, как сообщу им о том, что убила его сама, осознанно, и Спиро это знает… Как я объясню смерть одного их ребёнка и поломку второго? Как после подобного вообще можно жить?

Меня выворачивало снова, снова и снова. А когда во мне не осталось ничего, кроме жгучей горечи во рту и в душе, я поняла, что всё это время не прекращала рыдать.