Об истории первой беременности Кармелиты и об отце её первого ребёнка я знаю немного. Возможно потому, что мы её об этом не расспрашивали, считая подобную информацию незначительной на фоне того, что Рэймонд решил создать свою семью с этой женщиной. Всё, что мы знали об этом, было сказано Кармелитой в тот памятный вечер, после того, как все мы, естественно кроме неё, немного выпили и уже были немного хмельны. Она рассказала, что забеременела и родила в семнадцать лет от своего одноклассника. Это была их первая любовь, всё было очень розовым и романтичным, и даже когда её бойфренд узнал об этой беременности, он был рад сложившемуся положению, хотя первое время и был немного растерян. Никто не знает, как сложились бы дальнейшие отношения этой слишком молодой пары, спешащей стать родителями, потому что парень разбился на мотоцикле, когда Кармелита была всего на третьем месяце беременности. Родители того парня, бывшие успешными бизнесменами в сфере рыбной ловли, вместе с двумя младшими сыновьями уехали в Америку всего спустя два месяца после случившейся трагедии. С тех пор Кармелита не общалась ни с кем из родственников отца её сына.

Долгое время, из-за материнства совмещённого с учёбой, у Кармелиты не было серьёзных отношений с мужчинами. Такие отношения ей удалось завести только с Рэймондом – так мы узнали, что, оказывается, до момента обручения они встречались уже больше года.

Тот факт, что Рэймонд с Кармелитой ничего от нас не скрыли – ну, почти ничего, если не учитывать высокого статуса семьи Кармелиты – и рассказали всё как есть, нас подкупил ещё больше. Несмотря на то, что девушка оказалась “с сюрпризом”, она нам нравилась, а этого, в сумме с любовью к ней Рэймонда, было более чем достаточно, чтобы принять её в нашу семью с распростёртыми объятиями. Когда же спустя восемь месяцев она родила Спиро, мы и вовсе окончательно и бесповоротно влюбились в неё.

Впервые я увидела Тристана на свадьбе Рэймонда и Кармелиты – спустя два месяца после новости об их обручении. Пятилетний мальчик стоял рядом со счастливой невестой в начищенном до блеска чёрном смокинге и не сводил с меня своего пленительно красивого детского взгляда. Я тогда ещё отметила, какие же большие у него глаза и пышные ресницы, и подумала, что, должно быть, его биологический отец был тем ещё плейбоем. По окончанию церемонии этот красивый мальчик вдруг вытащил из букета невесты огромную розу нежно-розового цвета и преподнёс её мне. Этот жест произошёл во время танца жениха и невесты, и так как все гости были сосредоточены на этом завораживающем действе, в итоге никто, кроме меня и Тристана, не был посвещён в этот необычный момент. Это произошло совершенно неожиданно и осталось никем незамеченным. Тринадцатилетняя я даже не заподозрила того, что за подобным жестом пятилетнего мальчика может скрываться глубокая симпатия. Тем более после мы с ним часто встречались и всегда ладили так, как могут ладить тётка и племянник, имеющие незначительную разницу в возрасте: я раздавала ему подзатыльники за шалости, устанавливала комендантский час на сидение перед телевизором, жарила для него попкорн, играла с ним в прятки, причём он предпочитал искать меня, а не наоборот, и перед сном приходила к нему, чтобы он мог прочесть мне сказку, и он читал до тех пор, пока я сама не засыпала на коврике перед его кроватью, после чего меня находили там укутанной в плед. Если задуматься, он уже тогда, в свои пять-шесть-семь-восемь-…-пятнадцать лет демонстрировал своё желание доминировать в отношениях со мной. Но поняла я это только после того случая, произошедшего год назад, когда начала анализировать некоторые мелочи, которые могли бы меня заранее предупредить и подготовить, если бы я не была так слепа…